Лицо мужчины закаменело.

— Прошу прощения, ваша светлость, но мне он был дан не для этого.

— Вот как? Разве Вулкан не сказал, что он твой, а значит, ты можешь делать с ним все, что хочешь?

— Да, он сказал, что меч — мой. Но когда придет время, мой господин, я должен буду передать его своим сыновьям. Это было сказано очень отчетливо.

— Странно, Джорд. А как ты думаешь, что делал бы с этим мечом твой сын? Тоже повесил бы на стенку, как ты?

— Не знаю, мой господин.

Герцог помолчал, но поскольку больше Джорд не сказал ни слова, заговорил сам:

— Какая жалость. Если бы ты принес его мне, я дал бы тебе за него хорошую цену. И конечно же, если он когда-нибудь снова вернется к тебе, я и тогда от своих слов не откажусь. Ведь твой сын может однажды вернуться вместе с мечом. Или ты, например, поискав по лесам, сможешь найти меч там, где твой сын его бросил. Я очень хорошо заплачу и не буду задавать никаких вопросов.

Супруги переглянулись, словно ища поддержки друг у друга под внезапно усилившимся напором герцога. Он опустился в кресло, наклонился и, глядя им в глаза, отчеканил:

— Вы должны понять, что рано или поздно, тем способом или другим, но меч все равно окажется у меня! — Затем он мягко откинулся на спинку и обворожительно улыбнулся: — А ваш сын получит награду за то, что по мере сил пытался спасти моего кузена… Как, впрочем, и ваш старший сын. Да, пока я не забыл…

Герцог достал из кармана золотую монету и привычным жестом швырнул ее Джорду. Тот, почти не глядя, поймал ее своей громадной лапищей. Затем встал, и они с женой почтительно склонились.

— Как вы думаете, где сейчас может быть Марк? — поинтересовался герцог с таким видом, будто он еще не задавал этого вопроса. — У вас есть в других деревнях какие-нибудь родственники, к которым он мог бы обратиться за помощью?

— У нас есть родня в Трифолле, ваша светлость, — ответила женщина.

И вновь она произнесла название деревни с ударением, словно под этим был скрыт какой-то смысл. Ладно, поговорим с ней. И очень скоро.

— О своей родне мы уже все рассказали вашим людям, — перебил ее муж. — Ваша светлость, когда вы позволите нам вернуться домой? Я беспокоюсь за дочь — она же там одна-одинешенька.

— Не надо беспокоиться. Теперь в деревне есть мои люди, и они за всем проследят… А кроме нее и Марка у вас больше не осталось детей?

— Нет, мой господин, — ответила женщина. Высокая детская смертность была бичом герцогства. — Ваша светлость так добра к нам. Благодаря вам мой муж исцелен, а теперь вот — деньги…

— А почему бы и нет? Вы хорошие, честные люди. А когда ваш сынок найдется, то и к нему я тоже буду добр. Я понимаю, конечно, вас беспокоит то, что один из ваших соседей рассказывает везде и всюду, как видел, что моего кузена убила стрела вашего сына. Но даже если и так, я Марка за это наказывать не стану — понимаете? Даже если все так и было, то этот злосчастный выстрел, скорее, надо расценивать как несчастный случай… Или как результат магического заклинания, наложенного кем-то из моих врагов. Тогда мой маг быстро найдет виновника. — Его светлость бросил взгляд на пустое кресло на помосте. — И я очень надеюсь — очень! — что ваш младший отпрыск не сотворит с мечом никакой глупости. Силы этого меча так велики, что мальчик не сумеет с ним справиться. Это может привести к ужасным последствиям. Я хотел бы помочь избежать всего этого… Но как это сделать, если я даже не знаю, где его искать?

Однако супруги хоть и переглянулись, но вовсе не так, как два сообщника, пытающиеся решить, открывать свой секрет или нет. Выражение их лиц скорее можно было назвать беспомощным. Герцог еще раз вздохнул (на сей раз про себя) и жестом вызвал стражника.

— Джорд, ты обещал мне нарисовать узор на рукояти меча. Скажи это моим слугам в соседней комнате, и они принесут все, что тебе необходимо. А ты, Мала, останься, я хочу еще раз послушать твой рассказ.

Тут же в покои вошел страж, и Джорд, глубоко поклонившись, вышел вместе с ним.

Женщина молчала и лишь как-то странно поглядывала на герцога из-под своей густой черной челки.

— Ну, милочка, похоже, у тебя есть еще кое-что, что ты хотела бы мне рассказать.

Какое-то время она собиралась с духом, словно не зная, как начать.

— Я уже говорила вам о той деревне, мой господин. Трифолл. Мой муж оттуда родом.

— И что?

— И я предполагаю, ваша честь, что однажды ночью мы с вами там встречались. Тринадцать лет назад. На похоронах. Это была та самая ночь, когда хоронили тех пятерых, которых убил Вулкан. А за моего мужа молились… Только он тогда еще не был моим мужем. Он стал им лишь два дня спустя. В ту ночь его лечили магией, чтобы его страшная рана скорее зажила…

— О, — остановил ее герцог и поднял палец. — Ты сказала, что «предполагаешь», будто мы с тобой встречались. Так ты не знаешь этого наверняка? Или просто не помнишь?

— Человек, о котором я говорю, мой господин, был в маске. И я не раз слыхала, что высокородные часто надевают такие маски, если собираются пойти туда, куда никогда не придут открыто.

— Вот как? И почему же ты решила, что этим человеком в маске был я? Ты что, видела меня где-то раньше?

— Нет, мой господин. Просто я слышала… не секрет, что в народе о вас много говорят… будто вы любите иногда, переодевшись, посмотреть на то, как живут ваши подданные. И носите черную кожаную маску… — Поняв, что ее слова звучат неубедительно, Мала заговорила менее уверенно. — Еще я слышала, что вы невысоки ростом и волосы у вас черные… — Паузы между фразами становились все длиннее. — Я просто это почувствовала … А еще в ту ночь был похоронный обряд. И я пошла с этим человеком в маске на поля… Девять месяцев спустя родился мой сын Марк.