Заседание закончилось поздно, в час ночи. Андрей Берестов с удовольствием покинул помещение — там было трудно дышать от сигаретного дыма. Он решил отправиться переночевать к Алле, тем более что она обещала его ждать. Он ехал по ночной Москве и думал о том, что этот безмятежный город даже не подозревает, в какой смертельной опасности он вдруг оказался.

Над Москвой-рекой сверкали звезды. Андрей остановился на набережной, настежь распахнул дверь машины и задумался.

Молодой человек устал. Алла освободила его вчера утром, значит он не отдыхал уже сутки, и эти двадцать четыре часа были далеко не самыми легкими в его жизни.

Он припарковал машину на стоянке и прошел в холл.

— Я в квартиру сто сорок шесть, — сказал он охраннику, но тот покачал головой.

— Не выйдет. Никого нет дома.

— Но я недавно созванивался с хозяйкой…

— Все верно, но видишь ли, полчаса назад какой-то человек принес ей записку, в которой говорилось: «Я арестован, срочно забери меня отсюда», — он ей по телефону зачитал, — и она немедленно направилась в милицию. Машина ждала ее у дверей. Десять минут назад она села в нее и отчалила. Усталость сразу испарилась.

— Как выглядел человек, принесший записку?

Андрей Берестов уже проклинал себя за медлительность! Рекой он, видишь ли, залюбовался!

— Это был обыкновенный, ничем не примечательный человек, — растерянно произнес охранник. — Единственное, что меня удивило, так это красный женский платок на его шее. И еще: его глаза. На какой-то момент он снял темные очки, когда говорил со мной. Его глаза казались неподвижными и остекленевшими, как у мертвеца.

Черная машина остановилась перед виллой профессора Кивилиани. Ужасные, бледные фигуры с рваными ранами на шеях вытолкнули Аллу из машины. Она уже знала, что сопротивляться бесполезно.

Профессор ожидал ее в освещенном холле. Его глаза, обычно горевшие на аскетическом лице, как темное пламя, были пусты и безжизненны. Алле не понадобилось даже разглядывать рану на его шее, чтобы догадаться о происшедшей с профессором перемене.

— Надеюсь, вам все ясно, — сказал профессор монотонным голосом, и это были не его слова. — Я, Зигфрид, являюсь господином этого слабого тела. Мои силы, столько столетий подавляемые на Тироне, растут изо дня в день. У меня наконец-то достаточно сил, чтобы привести в исполнение план, задуманный в двенадцатом столетии. В тот раз нам помешали предательство и удаленность от материка. Нам не удалось обратить в нашу веру народы Земли. Но сейчас меня ничто не остановит. Я еще раз совершу кровавый ритуал, подробности которого всплыли в моей памяти. Двадцать мужчин и женщин станут подобными мне. Еще сегодня они рассредоточатся по всему миру, и ничто больше не будет препятствовать нашему господству на планете.

Алле Бойко показалось, что стальная рука сжала ее сердце. Неужели этому ужасу никогда не наступит конец? Она подумала, что ее жизнь завершена, что именно в такой смерти логическое окончание этих кошмарных месяцев.

— Ты, женщина по имени Алла, будешь сегодня нашей ритуальной жертвой. Твоя кровь и мои магические заклинания создадут еще двадцать существ по моему образу и подобию.

Алла услышала дьявольский хохот из темноты сада. Оттуда появилась группа женщин и мужчин, столь же мертвых, как и профессор Кивилиани. Аллу схватили и поволокли на улицу холодные, цепкие руки. Они привязали парализованную от страха женщину к стволу высохшего дерева. Перед Аллой был разожжен костер, на нем в котелке кипело мерзко пахнущее варево. Отсвет пламени озарял бледные лица трупов. Они образовали около нее полукруг. Женщина-вампир притащила острое длинное копье.

Из толпы выступил Зигфрид. На нем было-черное, ниспадающее до пола одеяние. Оно было покрыто магическими символами. Зигфрид бросил в котел горсть сухих трав, и оттуда повалил зеленый дым. Он окутал магистра с головы до ног.

Кровь девушки должна придать избранным вампирам способность создавать себе подобных и контролировать их. Покрытые пластиком профессора Кивилиани, они больше не боялись дневного света.

Гладкое со стеклянными глазами лицо Зигфрида приблизилось к Алле. Пластиковые руки грубо сорвали с нее одежду. Алла отчаянно закричала.

Она вспомнила, что Хельга в далеком Лиелане рассказывала им о кровавом ритуале. Оскверненной и пронзенной копьем должна умереть жертва. Вампиры же будут пить ее кровь и исполнять вокруг агонизирующего тела свои дьявольские пляски.

Андрей Берестов вихрем помчался обратно в штаб-квартиру Журбина. В зале, где проходило совещание, он застал полковника десантных войск и офицера службы безопасности. Коротко и ясно прозвучал его рассказ о похищении Аллы.

— Черт побери! — выругался фээсбэшник. — Дача профессора уже окружена двумя батальонами войск МВД. Они пропустят машины и людей на дачу, но выйти обратно уже невозможно.

— Мы должны немедленно освободить Аллу, — возразил Андрей. — Придется хорошенько подумать.

— Послушай, земеля, — сказал офицер в штатском, — ты военный или как? Пускай твоя Алла будет самой распрекрасной Аллой на свете, мы же не можем из-за нее ломать план наступления и очертя голову бросаться на штурм. Разве ты этого не понимаешь? Тем более что она, возможно, уже и… не живая, — негромко добавил он.