–  Дюк всегда любил такие отчаянные сражения, когда силы явно не равны и когда приходится биться врукопашную. Помнишь его в Академии? Ну, завтра он получит это удовольствие.

–  Ты видел донесения радиоуправляемого разведчика?

–  Да. Количество идущих сюда авианосцев пока, к сожалению, не известно. Будем надеяться, что этот наш корабль-разведчик уцелеет. Ты же знаешь, мы поместили его посреди минного поля, и есть надежда, что они обойдут его стороной. Хотя мы так часто применяли этот маневр… - Толвин развел руками.

–  Можно не сомневаться, что тот, кто командует ими, знает свое дело хорошо.

–  Думаешь, это Тхракхатх?

–  Я предпочел бы, чтобы это был он.
– Бэнбридж энергично хлопнул кулаком по рас крытой ладони.
– Чтобы сорвать куш побольше.

–  А что если это ему удастся сорвать большой куш?

–  К чему такой пессимизм?

–  Я просто люблю рассматривать все варианты.

–  Нам сейчас ни к чему пораженческие настроения, адмирал.

Толвин вспыхнул, Бэнбридж наклонился к нему через стол.

–  Прости, Джеф. У всех у нас сейчас натянуты нервы. Нет ничего хуже ожидания. Когда бой уже идет, я чувствую себя прекрасно, да простит меня Бог. Но вот до этого…

–  Так было всегда. Если ты читал "Генриха Пятого", то помнишь ночь перед сражением при Азенкуре. Страх, ожидание, неуверенность… Да, так было всегда.

–  Ты британец, это твоя история, - с улыбкой ответил Бэнбридж.

–  У нас, британцев, есть и другие традиции…

–  Не начинай этого снова, - неожиданно резко оборвал его Бэнбридж.

–  Вопрос задать можно, сэр? Если или, прошу прощения, когда они получат от нас на Вукар пинок под зад, можно мне взять мой корабль и идти на помощь "Тараве"? Империя получит сокрушительный удар, они будут в растерянности, поэтому не исключено, что, появившись там, мы сможем спасти наших ребят.

–  Нет.

–  Но, сэр…

–  Ты слышал, что я сказал, Толвин. Нет, черт возьми! Может быть, мы завтра и победим, я почти уверен, что так будет. Но даже если все пойдет как задумано, без потерь не обойтись. По крайней мере один авианосец мы потеряем, это точно; а может быть, и больше. Ты хочешь, чтобы в таких условиях я рискнул "Конкордией", отправив ее спасать корабль, который, скорее всего, уже погиб?

–  Ты говоришь так, как будто полторы тысячи человек - это пешки в шахматной игре.

–  Речь идет о спасении Конфедерации, Джеффри. Думаешь, мне доставило удовольствие отправлять ребят на верную гибель? Но что делать, если у нас нет никаких резервов и наши авианосцы - единственное, что отделяет десять биллионов людей от мести килратхов? У нас всего семь больших авианосцев, Джеф, и пройдет еще год, прежде чем закончится ремонт "Аустерлица" и вступят в бой новые тяжелые авианосцы, которые сейчас строятся. А у них их около двадцати, и Бог знает, сколько появится еще в ближайшем будущем.

–  Ты помнишь, как мы, точно нищие, выпрашивали в бюджете средства на строительство комплекса для производства боевых кораблей?
– с горечью продолжал Бэнб-ридж.
– Наши ребята расплачиваются именно за это. Сейчас правительство готово раскошелиться, но понадобится десять лет, чтобы построить этот комплекс, обучить специалистов, и еще пять, чтобы оттуда вышел хотя бы один авианосец. Черт! Те самые политические недоумки, которые в свое время отказали нам в деньгах, теперь на всех перекрестках поносят нас за поражение.

–  Килратхи были готовы к этой войне, а мы лет на тридцать отстаем от них. Мне не нравится это, но выбора у нас нет: мы должны принести в жертву "Тараву", если хотим иметь шанс победить, несмотря на неравенство сил, и выиграть время для постройки новых кораблей. Джеф, ты на своей собственной судьбе испытал, что происходит, если килратхам удается прорваться к нашим мирным городам, ты должен меня понять.

Толвин кивнул, его лицо приобрело жесткое выражение.

–  Прости, что напоминаю тебе об этом, Джеф; ты знаешь, я относился к твоей жене как к дочери. Я никогда не прощу этим подонкам ее гибели.

–  И все же кое-что ты не понимаешь, - угрюмо сказал Толвин.
– Если для того, чтобы спастись, нужно отправить наших ребят на верную гибель и бросить их там, тогда, я думаю, килратхи уже одержали победу. Они сделали нас такими же, как они сами.

–  Черт возьми, нет! Короче, это окончательный приказ, и даже если я завтра погибну, надеюсь, он будет выполнен. Я уже обсуждал это с командующим, так что учти: он в курсе. Не пытайся спасти их.

Толвин поднялся с вызывающим видом.

–  Все это чертовски скверно пахнет, и тебе это ясно не хуже, чем мне. Хотел бы я знать, что с тобой случилось?