– Интересно, какие глаза больше всего любили наши далекие предки во времена, когда еще не умели произвольно менять их цвет? – сказала Олла Дез. – Фай знает, например, вкусы ЭРМ.

– Если говорить о вкусах этой эры, то они были очень изменчивы, неясны и необоснованны. Но почему-то в те времена красота требовалась преимущественно от женщин. Произведения литературы, фото, фильмы перечисляют женские достоинства и почти не говорят о мужских.

– Неужели наши далекие сестры были такими постыдно неразборчивыми? – возмутилась Олла. – Наследство тысячелетий военного патриархата!

– Изобилие столь интересующих вас повелителей, – улыбнулась Родис, – но вернемся к глазам. На первом месте находились мои – чисто-зеленые глаза, и это вполне естественно по биологическим законам здоровья и силы.

– А кто из нас на втором месте?

– Чеди. Синие или фиалковые, яркого оттенка. Дальше по нисходящей шли серые, потом карие и голубые. Очень редкими были, а потому и высоко ценились топазовые глаза, как у Эвизы, или золотистые, как у Оллы, но они считались зловещими, потому что походили на глаза хищных животных: кошек, тигров, орлов.

– А для мужчин был какой-нибудь критерий? – спросила Эвиза.

– Зеленых глаз у них, видимо, не было, да, судя по литературе, и синих тоже, – пожала плечами Родис. – Чаще всего упоминаются серые, как сталь, или голубые, как лед, – признак сильных, волевых натур, настоящих мужчин, подчиняющих себе других, всегда готовых пустить в ход кулаки или оружие.

– По этому признаку следует бояться Гриф Рифта и Вир Норина, – рассмеялась Эвиза.

– Но если Гриф Рифт действительно командир, то Вир Норин слишком мягок, даже для мужчины ЭВР, – возразила Олла Дез.

– Глаза глазами, а все же придется надевать этот металл, – вздохнула Эвиза Танет, – и надолго расстаться с ощущением своей кожи, – и она провела ладонью по плечу и голой руке извечным жестом человека, с детства обученного тщательному уходу за телом.

– Начнем. Кто будет ассистировать – вы, Олла, и Нея?

– Без Неи никак, – ответила Олла Дез.

– Тогда зовите ее, – и Фай Родис первая шагнула через порог в камеру биологического контроля.

Процесс одевания был долог и неприятен. Прошло немалое время, пока все семеро собрались в круглом зале. Чеди Даан еще ни разу не надевала скафандра и должна была постепенно привыкнуть к ощущению двойной кожи. Она не могла отвести глаз от Фай Родис – таким воплощением красоты сильного женского тела казалась она в черной броне, оттенявшей бледность ее лица и прозрачность зеленых глаз.

На поясе каждого укрепили овальную коробочку для деструкции продуктов метаболизма, на плечах поблескивали полоски приборов видеозаписи и треугольные зеркальца кругового обзора. На правую руку надели второй сигнальный браслет – для связи с кораблем через персонального робота, а в ложбинке между ключиц поместили цилиндр воздушного обдува. Время от времени между телом и скафандром от плеч до ступней пробегала воздушная волна, создавая приятное ощущение легкого массажа. Воздух выходил через клапаны на пятках, а со стороны казалось, будто на металлическом теле перекатываются могучие мускулы.

Фай Родис оглядывала товарищей, так странно отдалившихся и недоступных в холодном блеске облегающего металла…

– И вы собираетесь в таком виде предстать перед тормансианами? – раздался позади голос Гриф Рифта.

Родис вдруг осознала, что ее беспокоило.

– Ни в коем случае! – повернулась она к Рифту. – Мы, женщины, наденем обычные короткие юбочки тропической зоны, накинем пелеринки.

– Может быть, лучше рубашки, как у тормансианок? – спросила Тивиса, стеснявшаяся внешней открытости скафандра.

– Попробуем, может быть, они окажутся удобнее, – согласилась Родис.

– А я стою за тропический костюм для мужчин, – сказал Вир Норин.

– Шорты годятся, но рубашка без рукавов привлечет внимание к «металлическим» рукам, – возразил Гриф Рифт. – Тормансианские рубашки удобнее и для мужчин.

– Как странно, что на Тормансе, на улицах и дома, люди закутывают себя в одежду. Но на сценах, в громадных залах общественных зрелищ или в телепередачах они едва одеты, – заметила Олла Дез.

– Действительно, тут нелепое противоречие – одно из многих, какие нам предстоит разгадать, – сказала Родис.

– Может быть, зрелища подобного рода потому и привлекательны для них, что тормансиане обычно одеты с головы до ног, – догадалась Чеди.

– Это простое и вероятное объяснение наверняка ошибочно: судя по законам психики, все гораздо сложнее, – закончила Родис дискуссию.

После первого же сеанса магнитной стимуляции, проведенного Эвизой, «десантники» разошлись, чувствуя себя в броне непривычно связанными и отчужденными. Они должны были привыкать к ней в оставшиеся до посадки дни. Тончайшая металлическая пленка, по существу, нисколько не стеснявшая движений, стала незримой стеной между ними и остающимися на корабле. Все как будто бы оставалось прежним, но уже не было единодушного «мы» в обсуждении ближайших планов – появились «они» и «мы».