—У нас большая война. Мумин против «Белой чайханы». Ты это знаешь, поскольку встречался с Муминым…

— Нисан Арабов придерживался «Белой чайханы»…

— Он не работал с военными. Там все было забито без него. Московский «Рассветбанк» занял главные позиции. Господин Калашников… То бишь генерал Гореватых…

— Ты и его знаешь?

— Я знаю все. Представляешь, сколько я мог на тебе заработать? А этого не делаю. Что тебя еще интересует?

— Камал Халифа…

— Банк Швейцарии в курсе. Есть Крестный отец. Ему и людям, которыми ты интересуешься, вручают документы, согласно указанным на счетах в UBS реквизитам…

Фиктивные паспорта выписывала представительная матрона с косой вокруг головы, которую Рэмбо видел в приемной Фавзи. Часть документов была изготовлена согласно списку. Другие оформляли по мере поступления фотографий и заполненных форм с фамилиями.

—Марьясов, Гнеушев, Промптов… Некоторые за это время успели трижды перекреститься. Сотник стал Силорчуком, потом Клоновым. А иных уж нет…

«Дефектные какие-то фамилии… — подумал Рэмбо. — Словно нарочно. Или паспортистка полуграмотная…»

— Кто тебя интересует?

— Промптов. — Кудим, по его расчетам, вместе с Туркменией находился сейчас где-то в Израиле, по дороге в Иерусалим, недалеко от Неерии и Игумнова.

— Такой же Промптов, как ты. Капитан Анкудинов. Госбезопасность. Мы перезнакомились, когда начали резать месхетинцев… Он был тогда Монахов. Его, кстати, разыскивает узбекский Интерпол по запросу Кипра. Я с тобой откровенен. Такая мешанина…

— Полное блюдо спагетти…

Он узнал все, что хотел. Оставалось унести ноги. Сбоку у стены лежала книга. Она была на каком-то из азиатских языков. Русские буквы. «ИФ Кало». «Замок Иф!.. Граф Монте-Кристо»,

—Вот так… — Майор поднялся. — Пошли. У нас тут темнеет быстро… А иначе за делами всю пьянку запустим!

Женщины ставили последние тарелки. Традиционные мелко нарезанные лук и помидоры в собственном соку.

—Попробуешь сегодня узбекский нахот…

С кухни уже несли крупный азиатский горох, варившийся в течение всей ночи вместе со свежей бараниной, и большие пиалы — касы — с жидкой подливой. Бобров настроен был весело.

—Погоди! Давай с дороги сначала в туалет… Руки помоем. И я переодеться должен!

Рэмбо одобрил:

—Это дело.

День склонялся к концу, но жара не спадала. От деревьев уже тянулись длинные тени. Вечер мог наступить очень быстро. Туалет был вынесен на зады. По другую сторону забора паслись коровы. Дерзкие, ничего не боящиеся птички сидели у них на спинах.

—Майна… Чистильщики… — объяснил хозяин.

Поодаль в пыли лежал мертвый ишак: пожухлая шерсть, белая обглоданная кость. Не было видно ни червей, ни мошкары. Это была работа солнца. Ишак был уже без глаз. Дырки зияли в шкуре, а зубы были все целы. Сбоку тянулось кукурузное поле, и дальше непроходимые заросли высокого растения, похожего на камыш. Рэмбо осмотрелся: дерьмовая река Царства мертвых — Стикс, в которой утонул Савон, протекала где-то вблизи. На задах двора.

— Где туалет-то?

— Да вот он!

Майор показал на запущенный сарайчик.

—Заходи. Я после тебя…

Он обернулся к следовавшему в нескольких шагах позади капитану.

—Не в службу, а в дружбу! — Лицо Боброва было круглое, симпатичное. Проходя мимо кухни, он что-то подцепил с блюда— рисинка висела на губе. — Скажи, чтобы нам подали кувшин и полотенца…

Капитан сделал вид, что не слышит.

Рэмбо взглянул на сарайчик. Он обо всем догадался.

Где-то поблизости — в зарослях? — должен был сейчас находиться низкорослый секьюрити Боброва с командой…

— В Москве мне показали кусок сорочки Савона. В Дерьме. В курсе? Он, наверно, тоже один раз ссал тут…

— Один раз — еще не пидорас…

Бобров бросился на землю. Рэмбо и секьюрити едва успели последовать примеру. Над головами прошла автоматная очередь. От высокого глухого дувала позади отлетели куски сухой глины.. Стреляли из зарослей.

—Ах ты!..

Рэмбо захватил майора ключом за шею, капитан, державший, стопу майора, повернул ее внутрь. Вдвоём они оттащили Боброва в сторону. Вжались в землю. Близко, у лица Рэмбо, во все концы непрерывно сновали муравьи. Великий путь муравьев, проходивший тут, тянулся на многие сотни тысяч километров до его квартиры в Москве на улице Народного Ополчения…

Он вдруг вспомнил своих…

Из зарослей больше не стреляли. Боялись попасть в майора. Рэмбо и капитан перетащили Боброва в небольшую ложбину. Обыскали. Оружия при нем не было. Бобров говорил обо всем откровенно, поскольку был уверен, что Рэмбо уже не покинет Вабкент, захлебнется в дерьме.

«Скотина!..»

Майор дернулся, и Рэмбо с удовольствием ребром ладони врезал ему под кадыком. Капитан ремнем связал Боброву руки сзади.

—Вставай! Кричи: пусть не стреляют! Да по-русски!