— Поля, послушай.

Когда вы без меня обходились? Когда с собой не брали.

Говорили Сергей с Борисом. Вик сфинксоподобно безмолвствовал.

— Домработница Валентина Петровича — стерва еще та. Пыталась подложить ему свою дочку. Фокус не удался, и тетя осатанела. Я думал, она побоится облаивать хозяина, но остановить не мог, — рассказывал Юрьев. — Интересно, понравься девица Валентину Петровичу, исполняла бы мамаша что-нибудь, кроме гимнов в его сомнительную честь?

— Набилась о нищету и размечталась обеспечить дочкину молодость и свою старость. Если бы она в доме Валентина Петровича любовь видела, а не вымогательство шуб за секс… — заступилась я. — Ты, Борис, словно первую тысячу лет живешь на свете.

— Никогда до меня это не дойдет. В общем, Поля, известная тебе подруга действительно обитала у Петровича, застукала его с Лизой, устроила дебош, он ее выгнал. Фотографии из пятнадцати штук домработница отобрала уверенно. Мы туда и твою положили для хохмы. Она заявила, будто ты разок ошивалась у Валентина, был грех.

— Ребята, да вы что!

Юмористы захохотали.

— Поскольку вроде шло по-твоему, — вступил Балков, — мы воодушевились. Киска из коттеджа перебралась в однокомнатную, снимает. Я попробовал к ней подкатиться. Куда там, сотовым не вышел. Как она твоего бывшего могла подцепить после облома с Валентином Петровичем?

— Запросто. В дорогие кабаки и бары такие девы остаются вхожи, шмотки уносят с собой, обращаться с бизнесменами, владея их проблемами, привычками, чаяниями и даже терминологией, умеют. Потреплют нескольких заматеревших миллиардеров, благословят их на брак с юными дочками высоких госчиновников, поплачут и сиганут замуж за начинающих, удачно где-то хапнувших юнцов. Те и счастливы — шикарных женщин отхватили, — проконсультировала я.

— Мы сделались самоуверенными до того, — принял эстафету Борис, — что пригласили ее к себе. Таскали по покушению, новостей не добились и перебросились на Лизу. Показания домработницы она опровергать не решилась. Но визит в редакцию отрицала. К тому времени вышедшая из отпуска кассирша из парикмахерской подтвердила алиби жены главного редактора. Так что определить киску на роль субботней визитерши было заманчиво. Рост, однако…

— Платформа. А черный парик наверняка найдется у Инны.

Они втроем разбрелись взглядами, будто их генерал в тире промазал.

— С отчаяния мы позволили ей дымнуть ее «Данхилл», а потом сунули под нос окурок. Помнишь, ты на стеллаже у Лизы обнаружила? Серега такое нес про анализ частиц слюны, что мне стало стыдно. Она задергалась, но вылезла. Дескать, была в редакции после убийства. Надеялась выяснить, когда там появляется Валентин Петрович, чтобы помириться. Экстравагантная сучка. Вошла якобы с сигаретой в зубах, о перила зачинарила и постеснялась бросить окурок на лестнице. В кулак зажала. А пока бухгалтершу пытала про своего Валентина, незаметно сунула на полку. Служащую она описала довольно точно. Значит, заглядывала. Но ведь Лиза одна в субботу в кабинете томилась.

— Наверное, чтобы узнать о субботнем бдении и заглядывала. Это несложно. Проследить, когда Лиза ушла из редакции, а на месте она бывала редко, и спрашивать у бухгалтерши, у всех подряд о заместителе главного редактора по рекламе. Наступил день, когда кто-то сказал, что завтра Лиза точно будет с девяти утра. Суббота, у всех выходной…

— Красиво глаголешь. Жаль, бездоказательно, — пригорюнился Балков. — Мы ее возьмем за наркотики в коттедже, тут отпечатки пальцев. Тут ты ей улики стереть и спереть не позволила. Но, к сожалению, Поля, остальное останется твоей сложной непроверяемой версией. Кстати, и бывший супруг утверждает, что она выходила в сад.

— В сад? Он ею в окно любовался? — разозлилась я. — Через любую пустую спальню можно было войти в общий зальчик и оттуда к нему. Стены звуконепроницаемые, выстрела не слышно. Пять минут, не более. Менее.

— Следователь учтет, — сердобольно вздохнул Сергей.

— Вы до срока не раскисайте, не позорьтесь. Она одна с раненым оставалась?

— Нет, — безнадежно отмахнулся Борис. — В доме были врач и Игорь, в «Скорой» — врач, медбрат и охранники. Что ты еще нафантазировала? Поль, мы не против, могла она, могла. И мотивы есть. Но за уши факты не притянешь.

— Факты — за уши?

— Не издевайся.

— Капитан поиздевается. Он вам успеха с наркотой не простит. Инной не желаете заняться?

— Чтобы уши завяли от ее бредятины?

— Мы сейчас разругаемся, люди. Вам к мангалу не пора?

Они чуть ли не на цыпочках удалились. Наверное, я неприглядно свыкаюсь с поражениями.

Второй заход был не хуже первого. Мужчины усиленно меня спаивали, чтобы не горевала, и отвлекали отчетами о нераскрытых убийствах девятнадцатого века. Я усыпила их бдительность бесчувственностью, а затем уточнила:

— С Инной общаться не намерены?

— Достаточно, Поля, — одернул меня Измайлов.

— Придется, господа, и скоро. Я должна Борису за увечья, поэтому сделаю вам подарок.

— Веревочку бы, которой Лизу задушили, — загадал Юрьев.

— Презент словесный, — пресекла баловство я. — Собственно, наш драгоценный Виктор Николаевич Измайлов уже поставил точку в этой мерзости.

— Не виноватая я, — возопил Вик.

— Он сказал, что Инна домогалась Крайнева.

— Во жуть, — вздрогнул Сергей.