Внезапно Велвет почувствовала себя очень усталой и поняла, что уже почти рассвело. Она должна прибыть ко двору сегодня к вечеру. Надо отдохнуть хотя бы немного. Нехорошо, если она будет засыпать на ходу в присутствии королевы.

— Иди спать, Велвет, — сказал Робин, как бы прочитав ее мысли. — Я помню, что это значит — быть при дворе на службе у королевы.

Велвет сделала реверанс брату и Алексу и медленно вышла из библиотеки.

Как только за ней закрылась дверь, Алекс взглянул на своего друга.

— Когда Велвет в следующий раз приедет в Линмут-Хаус, Робин?

— Я собираюсь завтра, перед тем как она вернется к своим обязанностям, сказать ей, что она может пользоваться моим домом, как своим собственным, все то время, пока живет в Лондоне. Мать тоже хотела бы, чтобы так было, я уверен, — ответил Робин.

— Как ты думаешь, когда у нее будет следующий свободный день?

— Нам следует стать придворными, мой друг, если ты собираешься ухаживать за моей сестрой и если я намерен оказывать знаки внимания госпоже Кристман.

Фрейлинам приходится туго, ибо королева очень пунктуальна в распорядке дня. Я хорошо знаю двор, ведь я сам был у нее пажом.

— Господи Боже, не могу даже помыслить оказаться при дворе Елизаветы Тюдор. Из меня получится никудышный придворный, — покачал головой Алекс.

— Пока ты честен с королевой; Алекс, и занят Велвет, тебе незачем играть в придворные игры. Хотя я заметил, что несколько дам весьма благосклонны к тебе.

Алекс тихонько рассмеялся.

— Должен сказать, не имел таких многообещающих предложений со времен нашего пребывания в Париже, Робин. Я даже, у дивился, как столь добродетельная королева терпит вопиющую безнравственность вокруг себя.

— Она терпит ее до тех пор, пока все шито-крыто. Но стоит связи выплыть наружу — и начнется такое, что всем чертям станет жарко, можешь быть уверен. Шотландец кивнул, сказав:

— Ладно, я тоже пошел спать.

Он встал и потянулся.

— Тебе должны присниться приятные сны, — поддел его Робин, — или ты ничего не добился за сегодняшний вечер с моей сестрой?

Алекс улыбнулся в ответ:

— Джентльмен, даже такой грубый и неотесанный шотландец, как я, никогда не рассказывает о своих победах на каждом углу, Робин.

И прежде чем лорд Саутвуд смог развить эту тему, лорд Гордон вышел.

Робин улыбнулся, подумав, что бывали времена, когда Алекс Гордон похвалялся на каждом углу. Его улыбка стала шире, когда он вспомнил давно ушедшие дни, которые они провели в Париже, проституток, которых они делили на двоих, и небылицы о своих победах, которые рассказывали друг другу. Он опять рассмеялся и вдруг помрачнел. Это было перед его, женитьбой на Алисой де Гренвилл.

Алисон. Глупенькая, глупенькая Алисон. Он никогда не любил ее, но был очень нежен с ней. И вообще он никогда не влюблялся по-настоящему до сегодняшнего вечера, когда встретил изысканную госпожу Эйнджел Кристман. Он перемолвился с ней всего несколькими словами. Он даже не потанцевал с ней и, однако, чувствовал, или, вернее, его сердце знало, что это именно та женщина, которая ему нужна. Он поклялся себе, что никогда не женится во второй раз, но этот случай был совсем особенным.

Мать однажды попыталась объяснить ему, что такое любовь, настоящая любовь. Она даже спросила, не хочет ли он расторгнуть помолвку, которую она организовала с Гренвиллами, когда он был еще маленьким мальчиком. Он не позволил ей сделать этого, ибо все равно ему надо было на ком-то жениться, а Алисон была довольно хорошенькая. Он знал ее всю свою жизнь. «Но ты же не любишь ее!»— накинулась на него мать, а он улыбнулся с превосходством юности. Можно подумать, что сама мать всю свою жизнь прожила в любви. И хотя она и говорила, что нашла свое счастье с последним из его отчимов, Адамом де Мариско, она много выстрадала из-за своей любви. Робин часто задавался вопросом, стоит ли любовь боли и несчастий, которые она несет с собой, и давно решил, что не стоит. Он хотел спокойной жизни.

Госпожа Эйнджел Кристман, подозревал он, призвана изменить это решение. Он никогда не собирался возвращаться ко двору, предпочитая размеренную жизнь в девонском имении с детьми. Его женитьба на Алисон дала ему возможность постепенно выйти из окружения королевы, а смерть жены стала предлогом для того, чтобы не возвращаться ко двору. И вдруг оказалось, что его вновь тянут туда прекрасные нежные глаза, головка в белокурых локонах и улыбка, которая так тронула его сердце, что он чуть не заплакал, вспомнив ее. Его обязанности, связанные с приемом королевы, не дали ему возможности поухаживать за госпожой Кристман этим вечером. Но он вернется ко двору и наверстает упущенное. Однако сначала необходимо узнать о ней поподробнее от лорда Хандстона, который знает все обо всех.

Королевский канцлер был очень удивлен, получив на следующее утро после празднества послание от лорда Линмутского с просьбой рассказать о некой госпоже Эйнджел Кристман, королевской воспитаннице. Англия стояла перед лицом страшной угрозы. Все, за что боролась Елизавета Тюдор, все, за что сражалась Англия, оказалось в смертельной опасности, а лорд Саутвуд желает получить сведения о какой-то девице. Ох уж эти кавалеры, ставящие удовольствия превыше всего, подумал Хандстон, но тут вдруг вспомнил, от кого пришел запрос, и взглянул на ситуацию по-другому. Роберт Саутвуд — серьезный молодой человек, глубоко и искренне скорбевший в связи с кончиной своей жены. То, что королевская воспитанница привлекла внимание этого дворянина, само по себе очень интересно.