— При дворе властителя Индии Акбара есть несколько иезуитов, Бирач, — начал он. — Мне сказали, что по рождению он мусульманин, а моя сестра Скай, которая знает толк в таких вещах, уверяет, что ни один правоверный мусульманин не положит в свою постель жену живого человека. Меня к тебе прислала Скай, Бирач. Она считает, что орден иезуитов несет свою долю ответственности за то положение, в котором оказалась Велвет, и верит, что вы сможете помочь ей и помочь мне попасть ко двору Акбара, чтобы изложить ему все это дело. О'Малли будут очень признательны, Бирач.

— Сколько признательны? — всего два слова произнес Бирач, и больше ничего.

— Очень признательны, — столь же завуалированно ответил Майкл, но оба прекрасно поняли друг друга. — О'Малли не желают говорить о цене, пока дело не улажено, но уж потом щедрость их не будет знать границ.

— Вполне возможно, что мы сможем помочь тебе, Мишель, но помни, мы не можем нести ответственность за действия какого-то глупца священника.

— Иезуита, Бирач. Одного из вас, а не просто какого-то священника. В противном случае я отправился бы в Рим, а не в Париж, — мягко напомнил ему Майкл О'Малли.

— Конечно, приятель. А теперь скажи, чего же ты хочешь?

— Иезуитов весьма хорошо принимают при дворе Акбара, Бирач. Я даже слышал разговоры о том, что он чуть ли не намерен принять нашу веру.

Бирач только фыркнул:

— Мечты пустых искателей славы, но я тебе ничего не говорил, Мишель. Уверен, что они никогда не обратят его, и этого же мнения придерживаются в гораздо более высоких сферах ордена, но вслух это никогда не будет произнесено. Однако он охотно принимает нас при своем дворе и не чинит препятствий обращению в нашу веру своих соплеменников.

— Значит, рекомендательное письмо от иезуитов поможет мне попасть к Властителю, Бирач. И удержит португальцев от того, чтобы чинить мне препятствия. Хотя я и не собираюсь высаживаться в Бомбее, а поплыву прямо в Камбей. Этот порт находится под юрисдикцией Властителя. А оттуда мне предстоит долгое путешествие, которое займет не менее шести месяцев, чтобы добраться до столицы Акбара — Лахора.

— Если он в Лахоре, Мишель. Поговаривают, что Властитель, так же как и Елизавета Тюдор, любит постоянно разъезжать по стране.

— Я найду его, Бирач, и добьюсь освобождения своей бедной племянницы, — уверенно сказал Майкл.

— Моли Бога, чтобы она была жива, Мишель. Майкл О'Малли громко рассмеялся:

— Она дочь Скай О'Малли, Бирач. Если она хотя бы наполовину такая же сильная натура, как ее мать, она выживет. Я не видел ее с одиннадцатилетнего возраста, но уже тогда она была весьма привлекательной девочкой.

— Обо всем этом мне еще предстоит поведать своему начальству, Мишель, но почти уверен, что они посмотрят на это так же, как и я, и будут только рады сыграть свою роль в освобождении столь добродетельной молодой аристократки-католички, — уверил его Бирач.

Майкл опять улыбнулся про себя. Иезуитам очень повезло с отцом Бирачем О'Даудом, который ухитрился, не признавая двусмысленного поведения ордена в отношении Велвет, представить дело так, что теперь они уже будто бы оказывают О'Малли огромную услугу единственно из христианского милосердия, а не потому, что получат от этого весьма ощутимую выгоду.

— Ах, Бирач, что бы мы делали в этом мире без друзей, — оказал он. — Наша семья теперь вздохнет, узнав, что вы помогаете нам в деле спасения Велвет.

В мыслях же Велвет возвращение на родину занимало одно из последних мест. Она была слишком счастлива сейчас, и, по мере того как воспоминания об Алексе отходили куда-то в самые дальние уголки ее сердца, ее душу все больше заполняла радость от любви к Акбару. Он любил ее всем сердцем, так к ней не вносился ни один мужчина в ее жизни. Он делился с Велвет гораздо большим, чем привык делиться со своими прочими женами и наложницами. Для него она была оселком, на котором он оттачивал свои мысли и идеи. А ведь раньше он никогда этого ни с кем не делал. Велвет внимательно слушала своего мужа и многому научилась. Изредка она рисковала высказывать свои суждения или даже возражать ему, чего не осмеливался делать никто из окружения Акбара. К ней он прислушивался и, если находил в ее словах рациональное зерно, следовал ее советам. Это была любовь, построенная на взаимном уважении так же, как и на страсти, и уж чего-чего, а страсти здесь хватало. Акбар любил Кандру Бегум, свою английскую розу, и их любовь принесла плоды.

Ясаман Кама Бегум родилась во дворце своей матери на берегу озера в Кашмире, который был построен по повелению ее отца за те девять месяцев, что она провела в утробе матери, девятого августа 1590 года. Родила Велвет сравнительно легко, и хотя обычно при появлении на свет ребенка Могола присутствовал весь гарем, на этот раз были только Ругайя Бегум, Иодх Баи, Пэнси и две рабыни-прислужницы. Остальные жены Акбара в ее дом в Кашмире приглашены не были.

Маленькую принцессу уложили в украшенную драгоценными камнями колыбельку и приставили к ней двух свирепого вида вооруженных женщин-охранниц. Она с рождения была крепкой, здоровенькой девочкой. Она росла и расцветала с каждым днем, с удовольствием сосала материнскую грудь, каждый раз стремясь выбрать из нее все до капли. Ясаман родилась удивительно красивой девочкой.