— Я думал, что тебя нет дома.

— Я была в ванной.

В телефоне что-то зазвенело.

— Извини, я могу перезвонить.

— Нет! — Потом она немного себя успокоила: — Нет, но… мог бы ты минутку подождать, Клей, пока я надену халат? Я замерзла.

— Конечно, я подожду. — И он ждал, сжимая трубку влажными ладонями, невольно представляя себе розовый халат с капюшоном.

Кэтрин подбежала к шкафу и, бросив полотенце, начала рыться в шкафу в поисках халата — неистово, нетерпеливо, на ощупь — и думала: «О Господи, это Клей, Клей! О Господи, проклятье, где мой халат? Он бросит трубку… Где же он? Подожди, Клей, подожди! Я иду!»

Она пыталась бежать к телефону, на ходу натягивая на себя халат, но молния застегнулась только наполовину. Кэтрин споткнулась и, запыхавшись, наконец добралась до телефона.

— Клей? — услышал он. В ее голосе чувствовалась озабоченность. Клей улыбнулся, внутри него разливалось тепло.

— Я здесь.

Она облегченно вздохнула, застегнула до конца молнию и опустилась на край кровати. Комната была окутана полумраком и только в углу пробивался свет из окна.

— Извини, это заняло так много времени.

Он подсчитал, что, вероятно, прошло семь секунд. Теперь он боялся спросить у нее о том, ради чего позвонил, боялся, что она откажет ему, ему стало плохо от мысли, что она может это сделать.

— Как ты? — вместо этого спросил он.

Она представила его лицо, которое искала в толпе с тех пор, как в последний раз его видела, представила его волосы, которые, как ей казалось, встречала у сотен незнакомых людей, его глаза, его рот. Много минут прошло, прежде чем она призналась:

— Чувствую себя не такой счастливой с тех пор, как ты был здесь в последний раз.

Он сглотнул, удивившись ее ответу, ожидая привычное: «прекрасно».

— Я тоже.

Было невероятно, как этим двум простым словам удалось лишить ее дыхания. Она неистово искала, что бы сказать, но ее мысли были заполнены только его лицом, и она размышляла о том, где он сейчас и во что одет.

— Как голова Мелиссы? — спросил он.

— О, прекрасно. Она зажила, как будто ничего и не было.

Они оба нервно засмеялись, а потом на обоих концах провода послышался неестественный звук. Наступила тишина. Клей поднял одно колено, уперся в него локтем и потер переносицу. Его сердце стучало так громко, что, казалось, она могла слышать его в трубке.

— Кэтрин, я хочу узнать, что ты делаешь завтра вечером?

Она обеими руками сжала телефонную трубку.

— Завтра вечером? Но завтра канун Рождества.

— Да, я знаю. — Клей перестал растирать глаза, начал теребить пальцами складку брюк. — Я хотел узнать, есть ли у вас с Мелиссой планы на завтрашний вечер.

Кэтрин закрыла глаза. Она поднесла трубку ко лбу, боясь, что он услышит ее прерывистое дыхание. Она с трудом взяла себя в руки.

— Да… Мы идем к дяде Фрэнку и тете Элле на Рождество… — Она снова поднесла трубку ко лбу.

— Ты бы хотела поехать со мной в дом моих родителей?

Она положила руку на голову, боясь, что она оторвется от тела. Она старалась говорить спокойнее:

— В дом твоих родителей?

— Да.

Пока она раздумывала, он ощутил за эти бесконечные минуты физическую боль. Она думала: «А как насчет Джил? Где Джил? Я говорила тебе не звонить до тех пор, пока с этим не будет покончено».

— Где ты, Клей? — спросила она так тихо, что он едва расслышал.

— Я в мотеле.

— В мотеле?

— Один.

Каждую клеточку ее тела заливала радость. Ее глаза и горло наполнились влагой, пока она сидела, сжимая трубку, как какой-то лепечущий идиот.

— Кэт? — Его голос сломался, когда он произнес ее имя.

— Да, я здесь, — выдавила она из себя.

Каким-то незнакомым голосом ему удалось сказать:

— Ради Христа, ответь мне, пойдешь? — И она вспомнила, как Клей вспоминал о Боге, когда был напуган.

— Да, — прошептала она и тяжело соскользнула на пол.

— Что?

— Да, — повторила она громче, широко улыбаясь.

На долгое время линия погрузилась в молчание, только звуки отдаленных электронных гудков создавали музыку в их ушах, а потом и они исчезли.

— Где ты? — спросил он, желая сейчас быть с ней рядом.

— Я в спальне, сижу на полу возле кровати.

— Мелисса спит?

— Да, крепко.

— А медвежонок коала с ней?

— Да, — прошептала Кэтрин. — Он в кроватке у ее изголовья.

Опять наступило молчание на линии. Потом Клей сказал: