— Ты принадлежишь ему.

— Нет. Я не люблю его. Я люблю только тебя.

Йенс обхватил руками голову Лорны и посмотрел ей в лицо. Взгляд его был полон отчаяния.

— Ты принадлежишь ему. Потому я и схожу с ума от злости, что понимаю — это правда, и ничего тут уже не изменишь. Разве ты не видишь, что вы с ним из одного мира? И все твои гости из этого мира, с их разговорами о мистере Гибсоне, играми в крокет и ужинами на лужайке. Этот мир закрыт для меня. Я могу только жить рядом с ним, слушая твои рассказы о нем.

Когда Йенс закончил свою речь, Лорна внимательно посмотрела на него и прошептала:

— Ты не сказал мне, что любишь меня.

— Мне больно это говорить. — Йенс слегка встряхнул голову Лорны. — Потому что каждый раз, когда я говорю тебе это, ты все больше веришь, что у нашей любви есть будущее, а на самом деле его нет. Ты очень рисковала сегодня, придя в сарай, когда там находился твой отец.

— Но разве ты не понял? У меня теперь есть его разрешение.

— Не надо, не обманывай себя, Лорна.

— Ох, Йенс, прошу тебя, не злись на меня больше. Ты же меня… я почувствовала это, когда ты целовал меня.

— Ты сама невинность, — пробурчал Йенс и снова поцеловал ее, так же как раньше, прильнув всем телом, разрываясь душой между благоразумием и желанием. Его руки робко гладили тело Лорны, тогда как ему хотелось гладить его со всей страстью. — У меня грязные руки… я ведь работал весь день.

— Нет… нет… — Она схватила его руку, прижала ладонью к своему лицу и принялась целовать. — Я люблю твои руки, я люблю их, когда они работают, я люблю их, когда они обнимают меня. Они пахнут деревом. — Лорна водила его ладонью по своему лицу, словно это был бальзам, которым девушке хотелось покрыть его.

Это простое проявление нежности перевернуло все в сердце Йенса. Он наклонился, подхватил ее на руки и понес назад по тропе в сарай через деревья, где уже совсем стемнело. Лорна обнимала его руками за шею, ее губы, уткнувшиеся в его подбородок, царапала отросшая за день щетина.

— А тебя не будут искать? — спросил Йенс, прижимая бедро Лорны теснее к своему животу.

— Папа и мама играют в карты у Армфилдов.

Возле сарая он поставил ее на ноги и отодвинул засов. Приоткрыв слегка дверь, сказал:

— Заходи внутрь и кинь несколько деревяшек на угли. Я сейчас приду.

— А куда ты?

— Делай, как я говорю, но только не зажигай лампы.

Йенс побежал через темный лес, раздвигая локтями мешавшие ветки, в направлении, противоположном дому, к озеру. Прибежав на берег, он разделся, нырнул в воду, потом вынырнул, хватая ртом прохладный вечерний воздух. Йенс принялся скрести рунами тело, только так он мог помыться, не имея мыла. Затем выбрался на берег, попрыгал и потряс головой, влез в брюки и натянул подтяжки прямо на голые плечи. В рубашку он завернул ботинки и остальную одежду и бегом вернулся через лес в сарай, где его ждала девушка.

В темноте сарая светились только два пятна — печка с открытой дверцей и лицо Лорны, которая сидела перед ней, обхватив руками колени. Дверь сарая заскрипела.

— Йенс? — прошептала Лорна, вытягивая голову и вглядываясь в дальний, темный конец сарая. Он закрыл дверь и отозвался;

— Да, это я.

Напряженные плечи Лорны облегченно опустились, когда из темноты появился Йенс, одетый только в брюки с черными подтяжками. Словно зачарованная, она медленно поднялась, не отрывая глаз Лорна смотрела на его обнаженную грудь, покрытую золотистыми волосами, сверкающими в отблесках огня в печи.

— Я быстренько принял ванну, — пояснил Йенс, явно дрожа от холода. Он кинул скомканную одежду на сундук.

— О, — воскликнула Лорна, отводя взгляд в сторону. Ее взволновало, что он предстал перед ней в таком неожиданном виде.

Растопыренными пальцами обеих рук Йенс расчесал мокрые волосы, вытер ладони о брюки и шагнул к Лорне. Его тело покрыла гусиная кожа. Лорна вновь взглянула на золотистые волосы на его груди и торчащие из них соски.

— Ты, должно быть, замерз. — Она начала отодвигаться, чтобы уступить ему место у открытой дверцы печки.

Йенс поймал ее руку и так крепко сжал локоть, словно хотел придать еще большее значение тем словам, которые собирался сказать.

— Лорна… не отворачивайся. — Его пальцы оставили мокрые пятна на ее рукаве. Лорна медленно повернулась к нему, радуясь тому, что сейчас вновь взглянет на своего избранника в самый важный момент слияния их жизней. Йенс снял с ее плеч накидку и бросил ее куда-то вниз к их ногам. Широко раскрытыми глазами Лорна смотрела в лицо Йенса, но потом закрыла их, когда он нежно обнял ее и поцеловал. Губы его были холодными и мокрыми, язык теплым и влажным. Руки Лорны поднялись и легли ему на плечи, рукава платья прилипли к его мокрой спине», а лиф платья — к груди. Руки Лорны ощущали гусиную кожу его тела, холодная капля упала с волос Йенса на ее лицо. Потом еще одна… и еще… а потом все три покатились ручейком по ее щеке. Их поцелуй набирал силу, он уже превратился в грациозный лебединый танец голов и рук. Лорна сгребла рукава платья возле манжет и начала вытирать ими спину Йенса. Он присел, крепко прижал ее к себе и выпрямился вместе с ней в полный рост. Кто-то из них задрожал… или задрожали оба? И никто не мог сказать, была ли эта дрожь от холода или от мгновенно выплеснувшихся чувств.