— О… — Она едва переводила дух, запустив руки в его волосы. — Разве это плохо, Йенс?

Он поднял голову и поцеловал ее в губы. Его рот был влажным.

— Некоторые, наверное, так и считают. Ты плохо себя чувствуешь?

— Нет… о… нет… Я никогда не испытывала ничего подобного раньше.

— Твоя мама предупреждала тебя именно против этого — ты это собираешься сказать?

— Не говори так, Йенс. Пожалуйста, только… Ее пальцы гладили его волосы, она теребила мочки его ушей и нежно клонила его голову вниз. И когда это снова началось, поцелуи, прикосновения, ласки, как в тумане, в вихре непрерывного счастья, Лорна вообще полностью отключилась и перестала понимать, что происходит. Когда чувство достигло своего пика, он проронил:

— Лорна, мы должны остановиться, — и резко прервал все ласки.

Он откинулся на спину, подложив руку под голову.

— Почему?

— Только не двигайся, — сказал он. — Только не двигайся.

Она обхватила его голову и пристально смотрела на его лицо, но его глаза были закрыты под ее рукой. Он тяжко придавил ее ногу. Она взглянула на деревья и попыталась вздохнуть полной грудью, беспокоясь, где его рука. Грудь Йенса высоко поднималась и опускалась. Его руки начали двигаться вверх и вниз, пытаясь поднять ее юбку выше, его пальцы ощупывали ее панталоны и нижнее белье под юбкой. Что это было за движение? Тесно прижавшись, двигаясь вверх и вниз, как бы ввинчиваясь друг в друга?

Она не знала, что сказать, думать. Она тихо лежала, как будто заснула, только боясь, как бы чувства, которые возникали в ней, не передались ему и он не почувствовал ее сомнений.

«Я должна уйти», — подумала она, но, прежде чем она произнесла хоть одно слово, его рука поползла вниз. Он лежал без движения некоторое время. Наконец его голова повернулась, и она почувствовала его изучающий взгляд. Прошло еще несколько минут, прежде чем Йенс наконец заговорил, и на его лице появилось такое выражение, как будто он мучительно и долго о чем-то думал.

— Знаешь, к чему это может привести?

— К чему привести? — Она испуганно смотрела на него.

— А ты не знаешь, да?

— Я не знаю, что это значит.

— Твоя тетка Генриетта не зря предупреждала тебя насчет булавки… Знаешь, что это значит? — Смутившись, она молчала. — Я думаю, что и мама предупреждала тебя, что это плохо.

— Она не говорила, что это плохо.

— А что она говорила?

Не добившись ответа, Йенс взял Лорну за шею и заставил ее посмотреть ему в глаза.

— Ну-ка, что она тебе сказала?

— Ну, что мужчины… будут стараться трогать меня, и, когда они попытаются это сделать, я немедленно должна идти домой.

— А ты знаешь, она права. Тебе лучше идти домой прямо сейчас.

— Ты хочешь, чтобы я ушла домой?

— Нет. Я говорю, что это было бы лучше для тебя. А я хочу, чтобы ты была здесь со мной каждую минуту.

— О, Йенс. Я правда не знаю…

— Ты никогда этим не занималась раньше?

Она покраснела и хотела встать, но он быстро удержал ее там, где она сидела.

— Ты делала это! — Он произнес это с некоторым изумлением, глядя прямо ей в глаза. — С Дювалем?

— Йенс, позволь мне встать.

— Ну нет, пока ты не ответишь мне. — Он взял ее за шею. — Так все-таки с Дювалем? Под его взглядом она решила признаться.

— Ну… немножко.

— Немножко?

Она совсем сникла.

— Ну да, но все в порядке.

— Он целовал тебя так же, нам и я?

— Нет, он только… ты знаешь… коснулся меня… там… как ты делал в сарае.

— Касался тебя…

— Но я всегда поступала так, как велела мама, — я сразу уходила домой.

— Ну, ты умница.

— Что здесь не так, Йенс? Я что-то не так делаю, и ты сердишься, правда?

— Я не сержусь на тебя. Вставай.

Он взял ее за руку и заставил сесть.

— Я не сержусь — ты не должна так думать. Но в этот раз ты должна одеться.

Впервые она почувствовала вину. Она надевала свое белье, а он молча наблюдал за ней, поправил бретельку на плече, затем откинулся на спину и смотрел, как она справляется с тридцатью пуговицами: в этот раз он сосчитал их. Подняв лицо, он легко поцеловал ее в губы.

— Не надо так расстраиваться. Ты ничего не сделала плохого.

Его слова подействовали на нее немного ободряюще. Он убрал локон у нее со лба.

— Тебе надо причесать волосы. У тебя есть расческа?

— Нет.

— У меня есть.

Он достал ее из кармана.

— Вот.

Она не могла смотреть на него и все время искала шпильки на одеяле. Когда она привела волосы в порядок, она отдала ему гребень.

— Спасибо, — тихо поблагодарила она.

Он подал ей шляпку, воткнул в нее булавку и попробовал снова развеселить ее.