— Ну… — Он подумал, потом добавил: — Он сказал, чтобы я все объяснил миссис Шмитт, потому что хозяин не хочет больше получать от нее нагоняй.

Лорна рассмеялась. Ее появление преобразило заброшенный сарай. Сегодня ее наряд был украшен белыми и розовыми оборками, с белым кружевным высоким стоячим воротником и лентой по талии, и вся она напоминала спелый плод. Более того, если он отодвигался, она опережала его, постоянно сокращая просвет между ними. Наконец он остановился на расстоянии вытянутой руки.

— Можно мне спросить у вас кое-что, мисс?

— Конечно.

— А почему вы не зададите эти же самые вопросы своему отцу?

— Ой, фу-у! — Она хлопнула в ладоши. — Он ответил бы мне так же, как если бы он отдавал приказания по поводу неудачного блюда или сломанной вещи. Вы же знаете, он откровенничать не любит.

— Да я заметил.

— А кроме того, вы мне нравитесь, — улыбнулась девушка.

Он замер в полуулыбке, глядя сначала в пол, потом на нее.

— А вы всегда такая откровенная?

— Нет, — ответила она. — Я также много времени провожу с Тейлором Дювалем. Вы знаете Тейлора? Нет, думаю, что нет. Ну, между прочим, я предполагаю, что вам можно сказать об этом, он ухаживает за мной, но я никогда не говорила ему, что он мне нравится.

— А он вам нравится?

Она на минуту задумалась.

— У Тейлора нет каких-то возвышенных устремлений, как, например, у вас с яхтой. Его семья занимает четвертое место среди владельцев мукомольных фабрик, и традиционная тема разговоров — зерно, ожидаемые рыночные цены, курс хлопка.

Наши семьи очень похожи друг на друга. Конечно, когда мы вместе, мы говорим и на другие темы — во время танцев в яхт-клубе или на вечерах в павильоне «Рамалей».

— Он участвует в парусных гонках?

— Его семья принимает участие. У них яхта «Китс».

— Видел я. У нее киль тяжелый.

В глазах у Лорны промелькнула лукавая искорка.

— Ну, тогда они все оценят то, что вы предполагаете построить.

Они подсмеивались друг над другом, делясь мыслями о парусном спорте, строительстве яхт, задавая про себя один и тот же вопрос: что же может произойти между сейчас и потом. В открытые двери, жужжа, влетела муха, а затем послышалось легкое колыхание листвы и ласковое дуновение теплого летнего ветерка.

Лорна Барнетт была самым прелестным созданием, какое он когда-либо встречал в жизни. Она казалась такой же земной, как и любая горничная на кухне, безо всяких претензий. И он решил довериться ей.

— Мисс Лорна, можно мне вам что-то сказать?

— Все, что хотите.

— После парусных гонок ноги моей больше не будет на кухне.

— Дай Бог, Харкен. Я тоже думаю, что вы туда больше не вернетесь.

Они стояли так близко друг от друга, что он чувствовал аромат апельсиновой туалетной воды от ее одежды, а она — запах уксуса от тряпки, которой он мыл окно.

— Что же вы будете делать? — спросила она.

— Я хочу иметь свои собственные лодочные мастерские.

— А где вы возьмете деньги?

— Сэкономлю. И у меня есть план. Я хочу, чтобы мой брат приехал сюда из Нью-Джерси, вдвоем нам будет полегче работать.

— Вы скучаете по нему?

Щеки его побледнели, а взгляд заволокло воспоминаниями.

— У меня никого больше нет, кроме него.

— Вы пишете ему?

— Каждую неделю, и он отвечает.

Она заговорщически усмехнулась.

— А что вы ему напишете на этой неделе, а?

Он тоже улыбнулся, и на какой-то момент они разделили победу, раз и навсегда ощутив, какое удовольствие доставляет им общение друг с другом. А позади них темнел неподвижный лес, не слышно было птиц, и только в дальнем углу сарая все еще жужжала муха. Было по-чердачному тепло и душно, пахло остывшим дымом. Где-то в мире существовали небо, солнце, простор, а тут — дремотный сумрак и ажурные тени на полу и на стенах. Они долго молчали и смотрели друг на друга. Это и нравилось и возбуждало какое-то томящее чувство: хотелось что-то делать, но было непонятно, что именно и зачем. Наконец Харкен тихо проговорил:

— Не думаю, что ваш отец был бы в восторге от того, что вы здесь пропадаете.

— Папа уехал в город. А мама лежит с холодным компрессом на лбу. И кроме того, я всегда была неуправляемым ребенком, и они знают это.

— Почему меня это не удивляет?

В ответ она только усмехнулась. Снова воцарилось молчание, и, казалось, его ничем нельзя было заполнить.

Лорна посмотрела на него.

— Думаю, мне лучше уйти. Вам пора приниматься за работу.

— Да, я тоже так думаю.

— Но сначала я должна вам что-то сказать по поводу вчерашнего.