— Как кусок дерьма.

— Чувствую я себя в точности так же, — Элайн приложила руку к лицу, вздрогнув от боли.

— Я промыл твое лицо так тщательно, как только смог, однако под кожей могли остаться еще мелкие осколки, — сказал Грег.

Элайн покачала головой.

— Я не помню.

Неожиданно ее поразила какая-то мысль, девушка приподняла простыню и заглянула под нее. На ее теле не было ничего, кроме лифчика и трусиков. Краска залила ее лицо, и Грег тоже покраснел до корней волос. Он выглядел таким пристыженным, что Элайн рассмеялась.

— Во всей твоей одежде было столько стекла... — робко начал он. Потом вдруг застенчиво улыбнулся. — А после всего того, что произошло вчерашней ночью, я был не в состоянии не только что-то делать, но даже и смотреть.

Элайн кивнула.

— У меня еще не было случая поблагодарить тебя вчерашней ночью...

— Ты можешь выразить свою благодарность тем, что соблаговолишь съесть завтрак.

Грег жевал кусочек тоста и смотрел на девушку. Она была похожа на Джудит — такое же решительное выражение глаз, тот же волевой подбородок. Ее нельзя было бы назвать красивой, зеленые глаза были чересчур близко посажены друг к другу, однако в лице чувствовалась сила и характер.

— Чья это квартира? — спросил молодой человек, почувствовав, что молчание затянулось.

— Это квартира одной моей подруги, она тоже медсестра. Просто сейчас она на неделю уехала. — На кровать вскочил старый серый кот и жадно уставился на кувшин с молоком. — Я обещала ей, что буду кормить Тома Джонса и Далилу.

Девушка плеснула немного молока в блюдце, и тут же на кровать прыгнула небольшая полосатая кошка. Оба животных немедленно начали лакать молоко.

— Как ты считаешь, здесь мы в безопасности? — спросила Элайн, не глядя на Грега.

— Не знаю, — честно признался он. — Все зависит от того, насколько разветвленная организация у тех, кто на нас охотится. Вполне возможно, что они теперь же начнут рыскать повсюду и проверять всех твоих друзей. Однако я думаю, что несколько дней у тебя все же есть.

— Ты все-таки собираешься идти в полицию?

— Да, конечно.

— Я пойду с тобой.

Грег покачал было головой, но Элайн решительно повторила:

— Я пойду с тобой. — Она допила кофе. — Только сперва я хочу принять душ и попытаться привести в порядок лицо.

Грег встал с кровати, подхватил поднос и понес его обратно в уютную небольшую кухню. Здесь стоял маленький телевизор, и молодой человек включил программу утренних новостей, но в выпуске даже не упомянули об убитом им человеке. Он увидел кадры ночной автокатастрофы на Кенсингтон Хай Стрит: полдюжины машин были разбросаны по дороге, лицо репортера освещалось по очереди голубым и красным светом аварийных сигнальных устройств. Несколько человек серьезно пострадали, но об убийстве не было сказано ни слова.

Составляя посуду с подноса в раковину, он слышал, как Элайн поднялась с постели и пошла в ванную. Спустя несколько секунд послышался шум воды.

Грег вернулся обратно в гостиную и опустился в мягкое кресло. Запустив руку в стоявшую перед ним сумку, он достал из нее сломанный меч.

Охотничьи рога.

Лай собак.

Грег зажмурился и снова открыл глаза. На какое-то мгновение меч стал целым и невредимым, сверкающей полосой серебристого металла, но тут Грега ослепил солнечный луч, отразившийся от блестевшей поверхности, а когда он снова смог различать окружающее, меч оказался обыкновенным ржавым обломком. Кто-то убивал ради того, чтобы завладеть этим куском металла; Джудит Уолкер приняла мученическую смерть, но не выдала его тайны. Может быть, под слоем ржавчины скрывалось золото? Грег соскреб ржавчину ногтем большого пальца, и на его колени осыпалась красная пыль, но металл под ней не заблестел. Однако прошлой ночью, когда он вонзил меч в тело бритоголового юнца, он ощутил... что же он ощутил? Это длилось всего мгновение, но он почувствовал себя сильным, могущественным, его ужас исчез, и он ощутил себя... живым. А раньше? В тот миг, когда блондин со спутанными длинными волосами разбил головой стекло, Грег испытал... что он испытал? Раскаяние? Ужас? Страх? Нет, он не испытывал ничего, кроме удовлетворения.

Баюкая меч в руках, Грег Мэттьюз откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. В квартире было тихо, и единственным звуком, доносившимся до слуха молодого человека, был отдаленный шум воды в ванной. Он звучал, как шум дождя.

— Дождь идет.

— В этой проклятой стране всегда идет дождь.

— Покинутое Богом место.

На них упала тень.

— Ни одно место на свете не покинуто Богом.

Оба мужчины отвернулись и склонились над своей работой, а мимо них прошел черноволосый юноша. Они боялись встретиться взглядами с его холодными, пустыми глазами и оба исподтишка нащупывали амулеты и талисманы, зашитые в их одеждах. Юноша оглянулся через плечо, и его тонкие губы изогнулись в кривой усмешке, словно ему было известно, что делали эти люди.

Седовласый старик с белой бородой, стоя на носу корабля, положил руку на плечо своего племянника и показал на далекую линию белых скал.

— Там наша цель. Мы высадимся до наступления ночи.

Мальчик кивнул.

— Далеко ли мы от дома, дядя?

— Очень далеко, Иешуа.

Мальчик подался вперед, чтобы посмотреть на белые скалы.

— Матросы думают, что мы подошли совсем близко к самому краю света, а египтянин пророчит, что если мы будем плыть еще один день дальше на запад, то мы упадем с этого края.