Я смотрю на ковер, разглядывая проступающий на нем узор, и продолжаю растирать руки, чтобы не замерзнуть.

— Я вижу, вы завели себе целую толпу знакомых, — говорит Палакон. — Я ничуть не удивлен. Такой модный, перспективный и симпатичный молодой человек, как вы, долго в Париже в одиночестве не останется. — Эту фразу он произнес так резко, что я вздрогнул и отвел глаза. — Я смотрю, вы загорели?

— Палакон, я…

— Мистер Вард, прошу вас, помолчите, — предупредил Палакон. — Пока по крайней мере.

— Палакон, ты ни разу не позвонил мне, пока я был в Англии, — поспешно выпалил я. — Что мне оставалось делать?

— Не позвонил, потому что мне сообщили, что вы так и не поселились в «Four Seasons», — резко парирует Палакон. — Как мы могли вам позвонить, если не имели ни малейшего представления о том, где вы находитесь?

— Но… но это неправда, — говорю я, выпрямляясь. — Кто это тебе сказал? То есть хочу сказать, о чем таком ты говоришь, Палакон?

— Я говорю о том, что не имеется никаких свидетельств того, что вы когда-либо останавливались в лондонских «Four Seasons», — отвечает Палакон. — Я говорю о том, что, когда мы попытались связаться с «Four Seasons», нам ответили, что ни мистер Виктор Вард, ни мистер Виктор Джонсон не останавливались там. — Ледяная пауза. — Что случилось с вами, Виктор?

— Но я поселился там, — протестую я. — Шофер, который встречал меня в Саутгемптоне, видел, как я поселился там.

— Нет, Виктор, — говорит Палакон. — Шофер видел, как вы вошли туда. Он не видел, поселились вы там или нет.

— Но это неправда, — бормочу я.

— Все попытки войти с вами в контакт в отеле Four Seasons оказались бесплодными, — говорит Палакон, испепеляя меня взглядом. — Когда мы в конце концов попытались установить с вами контакт физически, обыскав гостиницу, мы не нашли вас там.

— Спросите у него, — говорю я, показывая на двойника Кристиана Бэйла, стоящего рядом. — Он следовал за мной повсюду с того момента, как я появился в Лондоне.

— Не повсюду, — говорит Палакон. — Он потерял вас в ту ночь, когда вы отправились в «Pylos», и не мог вас найти вплоть до следующего вечера, когда вы объявились в опере. — Пауза. — В компании Джейми Филдс. — Я ничего не отвечаю. — В связи с вашим поведением мне пришлось существенно повысить его гонорар.

— Палакон, — начинаю я, — мне уже наплевать на деньги. Я просто хочу выбраться отсюда.

— Это очень благородно с вашей стороны, мистер Вард, но нам требовалось, чтобы вы увезли Джейми Филдс из Лондона и доставили ее обратно в Штаты, — говорит Палакон. — Никаких прогулок в Париж. Так что и мы сейчас говорим уже не о деньгах.

Снова опуская глаза, я бормочу:

— Да, я отправился в Париж, я отправился в Париж, я признаю это, признаю…

— Да, но почему вы… — Палакон вздыхает, смотрит на потолок, кривой и грязный, а затем, с поскучневшим лицом, вновь поворачивается ко мне: — Почему вы в Париже, мистер Вард?

Я продолжаю бормотать:

— Да, я отправился в Париж, я отправился в Париж…

— Мистер Вард, — рявкает Палакон. — Я прошу вас!

— Что вам еще обо мне известно? — спрашиваю я. — Как вы нашли меня?

Палакон вздыхает снова, гасит свою сигарету, приглаживает ладонями свой щегольский пиджак.

— Поскольку вы как-то упомянули, что собирались отправиться в Париж с девушкой, с которой вы познакомились на корабле, мы решили проверить и эту теорию.

— Кто такие эти «мы», Палакон? — нерешительно интересуюсь я.

— Вас смущает третье лицо?

— Какое… третье лицо?

— Мистер Вард, какова ситуация в настоящее время?

— Ситуация… ситуация в настоящее время… в настоящее время… — У меня перехватывает дыхание, я пытаюсь придумать что-нибудь и в конце концов сдаюсь: — Ситуация в настоящее время вышла из-под контроля.

Палакон обдумывает полученную информацию.

— Это очень плохо. — После минутной задумчивости он мягко интересуется: — Можно ли исправить положение дел?

— В каком… в каком смысле? — спрашиваю я. — Исправить положение дел? Я же сказал, что ситуация вышла из-под контроля.

Палакон проводит рукой по столу, за которым сидит, а затем, после долгой паузы, спрашивает:

— Можете ли вы как-то это исправить?

— Не знаю. — Я сижу на краю кровати, и мои руки и ноги немеют, и я уже почти их не чувствую. — Не уверен…

— Хорошо, начнем с вопроса, доверяет ли она вам, — интересуется он. — Хочет ли она поехать с вами? Хочет ли она вернуться в Штаты? — Еще одна пауза. — Любит ли она вас по-прежнему?

— Мы… мы были близки с ней, — говорю я глухим голосом.