— Вы думаете?

— Я не утверждаю ничего, но на днях слышал кое-что. Я предупредил вас, этого довольно, а вы подумайте, что вам следует делать. Я исполнил свое поручение, мне остается только пожелать вам спокойной ночи и удалиться.

И он встал со своего места.

— Подождите минутку, подполковник, я поеду с вами! — произнес асиендадо.

— Вы, дон Педро?

— Да, я поеду в Сантос-Луарес.

— В этот час?

— Это в двух шагах. Я хочу узнать, по какому праву донья Мария-Хосефа отдает приказы в Буэнос-Айресе, от имени господина Ресторадора или нет?

— Ах, сеньор дон Педро, вы окажете настоящую услугу делу, — вскричал подполковник, — если добьетесь от его превосходительства, чтобы эта сеньора не совала свой нос в наши дела.

— Вот именно об этом я и постараюсь попросить Ресторадора. Эта дама в Барракасе — моя родственница, мой долг помешать тому, чтобы ей докучали.

— Вы правы, сеньор дон Педро, и клянусь вам, что если вы получите приказ Ресторадора, то я исполню его с великим удовольствием.

— Я рассчитываю на ваше обещание, подполковник!

— Это решено, сеньор дон Педро.

— Будьте добры подождать меня минутку, я прощусь со своим сыном и буду к вашим услугам.

— Хорошо, хорошо, не спешите, у меня есть время!

С этими словами Китиньо вышел.

— Вы видите, батюшка, все потеряно! — с отчаянием вскричал дон Мигель.

— Не совсем еще, мальчик, предоставь мне действовать. Тонильо!

— Mi amo! — сказал входя гаучо.

— Седлай живей лошадь.

— Моего темного бегуна! — прибавил дон Мигель.

— А, твоего пожирателя воздуха! — сказал асиендадо.

— Да, того, которого вы мне прислали в прошлом месяце. Тонильо исчез по знаку своего господина.

— Послушай, — начал дон Педро, — теперь почти половина десятого, через час я надеюсь вернуться и сразу отправиться в Барракас.

— Хорошо.

— Ты будешь там?

— Конечно!

— Не говори ни слова молодым людям о том, что происходит: не беспокоить их заранее, пусть они спокойно наслаждаются тем счастьем, которое у них пока еще есть, но пусть все будет готово для их бегства!

— Вдвоем?

— Если возможно, Бельграно, во всяком случае, должен уехать.

— Он? Хорошо!

— Есть ли у вас там люди?

— Только старый слуга.

— Возьми с собой шестерых моих вакерос, это решительные люди, как я тебе сказал, и пригодятся на всякий случай.

— О, батюшка, вы возвращаете мне жизнь!

— Бодрись, мой мальчик, быть может, нас беспокоили напрасно, и ничего не случится!

— Нет, нет, вы ошибаетесь, батюшка, на дачу непременно нападут.

— Ну, тогда с Богом! Обними меня и расстанемся. Соблюдай молчание и будь благоразумен.

Отец и сын обнялись, затем дон Педро вышел. Почти тотчас же послышался топот копыт лошадей, несшихся во всю прыть.

— Боже мой! — прошептал дон Мигель, оставшись один. — Защити их, защити нас!

Мгновение он оставался в задумчивости, затем быстро поднял голову.

— Тонильо! — вскричал он.

— Mi amo?

— Ты выбрал шестерых вакерос моего отца?

— Mi amo, они там под навесом, сеньор дон Педро предоставил их в ваше распоряжение.

— Хорошо, садитесь все на лошадей и мчитесь во весь дух в Барракас, вместе с Хосе спрячьте лошадей так, чтобы ни дон Луис, ни моя кузина и не подозревали об их присутствии, понимаешь?

— Да, сеньор, это не трудно.

— Жди меня недалеко от дома. Вооружитесь все хорошенько.

— Будет сражение, сеньор? — радостно спросил молодой Тонильо.

— Может быть. Моя лошадь?

— Готова.

— Тогда отправимся каждый в свою сторону.

Дон Мигель сел на лошадь и поехал галопом по дороге к месту, где ждал его мистер Дуглас.

Через несколько минут Тонильо также покинул дом и направился в Барракас в сопровождении шести вакерос, вооруженных с головы до ног.

Вернувшись в гостиную, дон Луис сел подле доньи Эрмосы и, обняв ее за талию, поцеловал в лоб. Молодая женщина краснея улыбнулась, но вдруг нервная дрожь охватила ее, кровь отхлынула от лица — она встала, с поникшей головой сделала несколько шагов вперед и тихо опустилась на колени перед распятием, скрестила свои руки и стала безмолвно молиться. Дон Луис, испуганный внезапной бледностью молодой женщины, бросился к ней, поднял ее и заставил сесть возле себя.