Марго и Корделл отвезли Мэйсона в его крыло дома, а затем подняли в лифте наверх и уложили в любимую и такую надежную кровать, подсоединив к постоянным источникам энергии.

Мэйсон был зол, как никогда, Марго редко приходилось видеть его в таком состоянии, сосуды под кожей на лишенных плоти лицевых костях надулись и пульсировали.

– Пожалуй, стоит ввести ему что-нибудь, – сказал Корделл, когда они вышли в игровую комнату.

– Пока не надо. Ему еще нужно некоторое время подумать. Дайте-ка мне ключи от вашей «хонды».

– Зачем?

– Надо же съездить туда, проверить – может, кто в живых остался. Хотите поехать сами?

– Нет, но…

– Я смогу въехать на вашей машине в хранилище, фургон не пройдет в двери, так что давайте ваши грёбаные ключи.

Так. Вниз по лестнице, быстро на въездную аллею. Томмазо бежит навстречу из леса, через поляну, бежит рысцой, оглядывается в страхе… Думай, Марго! Она глянула на часики: восемь двадцать. В полночь явится сменщик Корделла. Еще останется время, чтобы вызвать вертолет с командой из Вашингтона, убрать все и вычистить. Она направила машину прямо по траве навстречу Томмазо.

– Я пробуй догонять их, свини меня сшиб. Он, – Томмазо изобразил, как доктор Лектер нес на руках Старлинг, – женщину. Они уехал громкий машина. Она получил due, – он поднял вверх два пальца, – frecette. – Он указал себе на спину и на ногу. – Frecette. Dardi. Втыкнулся. Бам! Due frecette. – Томмазо изобразил, как стреляют из ружья.

– Два заряда, – сказала Марго.

– Заряда. Может, очен много narcotico. Может, она умер.

– Давай, садись, – сказала Марго. – Надо посмотреть.

Марго проехала в боковые двустворчатые ворота, те самые, через которые Старлинг проникла в амбар. Повизгиванья, хрюканье, толчея щетинистых спин. Марго двинулась вперед, отчаянно сигналя, и отогнала свиней на достаточное расстояние, чтобы увидеть останки троих людей. Ни одного из них узнать теперь было совершенно невозможно.

На машине Марго и Томмазо въехали в хранилище и закрыли за собой двери.

Марго подумала – Томмазо единственный, не считая Корделла, кто видел ее сегодня в амбаре.

Возможно, та же самая мысль пришла в голову и Томмазо. Он остановился на безопасном от нее расстоянии и не спускал с ее лица взгляда умных темных глаз. На щеках его блестели слезы.

Думай, Марго! Тебе вовсе не надо, чтобы эти сарды тут вони напустили. Они там, у себя, прекрасно знают, что именно ты распоряжаешься деньгами. Продадут ни за грош в первый же удобный момент.

Томмазо внимательно следил за рукой Марго, когда она сунула ее в карман.

Сотовый телефон. Она набрала код Сардинии, домашний номер банкира из банка «Штёйбен». В два тридцать ночи. Коротко поговорив с банкиром, передала трубку Томмазо. Тот кивнул, ответил в трубку, снова кивнул и вернул ей телефон. Теперь деньги принадлежали Томмазо. Он взобрался на чердачный настил, забрал свой рюкзак, прихватив пальто и шляпу доктора Лектера. Пока он собирал свои вещи, Марго взяла с верстака электрощуп для скота, проверила, есть ли ток, и засунула к себе в рукав. Небольшой кузнечный молот она тоже взяла с собой.

Томмазо на «хонде» Корделла подвез Марго к дому. Он оставит машину на долгосрочной стоянке у международного аэропорта Далласа. Марго обещала ему похоронить то, что осталось от Пьеро и Карло, как можно пристойнее.

Он считал необходимым сказать ей еще кое-что, и он взял себя в руки и собрал воедино все английские слова, которые знал:

– Синьорина, свини, они помогать дотторе. Они отступать, делать большой круг от дотторе. Они убивать мой брат, убивать Карло, но отступать от доктор Лектер. Я думай, они уважать дотторе. – Томмазо перекрестился. – Не надо, чтобы вы ловить доктор Лектер. Никогда.

И всю свою долгую жизнь на Сардинии Томмазо рассказывал эту историю именно так. К тому времени, когда ему исполнилось шестьдесят, он уже утверждал, что доктора Лектера с женщиной на руках свиньи вынесли из амбара на своих спинах.

Когда «хонда» исчезла под деревьями просеки, Марго еще несколько минут постояла у дома, глядя на освещенные окна мэйсоновой комнаты. Ей было видно, как перемещается по стенам тень Корделла, который суетился вокруг Мэйсона, водружая на место мониторы, регистрировавшие дыхание и пульс ее брата. Она сунула молоток за пояс сзади, так что ручка спряталась в брюках, а боек оказался прикрыт полой куртки. Когда Марго выходила из лифта, Корделл шел ей навстречу из комнаты Мэйсона с подушками в руках.

– Корделл, приготовьте Мэйсону мартини.

– Не знаю, надо ли…

– Я знаю. Приготовьте ему мартини.

Корделл положил подушки на козетку и опустился на колени перед холодильником бара.

– А сока тут нет? – спросила Марго, подойдя к Корделлу сзади.

Взмахнув молотком, она с силой опустила его на затылок Корделла и услышала треск. Корделл ударился головой о холодильник, его отбросило назад, и он упал на спину, с поднятыми коленями, уставившись открытыми глазами в потолок; один зрачок у него расширился, другой – нет. Марго повернула его голову боком, плотнее прижав к полу, и снова ударила молотком, пробив висок. Из ушей Корделла хлынула темная густая кровь.