— Ну хорошо, Оди. Итак, Оди, не вижу никаких причин, по которым вы должны будете согласиться на мое предложение. Быть может, это еще глупее, чем кино. Возможно, эта затея даже будет стоить вам жизни, и большинству людей она покажется совершенно бессмысленной. Если честно, даже я сам точно не могу сказать, почему взялся за это, но в одном месте требуется навести порядок, а никому не хочется этого делать. Работа связана со стрельбой; стрелять надо будет много, очень много. А нам с вами прекрасно известно, что в такой игре можно все сделать правильно, не упустить из виду ни одной мелочи, и все же маленький кусочек металла отскочит от дверной ручки и попадет тебе прямо промеж глаз.

— Полностью с вами согласен. И при этом человек, никогда не прятавшийся в укрытия, не получит и царапины.

— Совершенно верно.

— Ну, по крайней мере, я хоть немного высплюсь. Сержант, вам спится хорошо?

— Кошмары мучат каждую ночь, черт возьми. В первый год после армии я едва не продырявил себе голову. Уже приставил пистолет к виску, нажал на спусковой крючок, но раздался лишь щелчок. Я забыл дослать патрон в патронник. С тех пор я никогда не забываю сделать это. Так что, полагаю, в тот день просто еще не пришел мой срок.

— Я тоже, черт побери, думаю об этом каждую ночь. Как-нибудь я выпью несколько стаканов, достану заказной «писмейкер», который подарили мне на заводе «Кольт», когда я туда приезжал, крутану барабан пару раз, и тогда наконец перестану думать о Латти и Джо и том, что с ними сталось. Я присоединюсь к ним. Так что говорите, не стесняйтесь.

Эрл рассказал, рассказал все от начала до конца, добавив, кого он уже успел пригласить и с кем еще только собирается повидаться. Объяснил, как надо будет все сделать и когда.

— Старики, — заметил Оди.

— Все, кроме вас.

— И я понимаю почему.

— Совершенно точно. Я не хочу снова видеть, как умирают молодые ребята. А все эти старики уже успели поспать со своими женами, вырастили детей, написали статьи в журналы и вообще получили от жизни все. Если они и умрут — что ж, пусть будет так. Но мне бы очень не хотелось, чтобы это произошло с вами.

— Ну... — начал было Оди.

— Все они умеют стрелять, так что этому их обучать не надо. Я не могу тратить время на обучение. Но мне нужен один человек, который побывал в боях, который не запаникует, если мы попадем под плотный пулеметный огонь. Старики должны будут видеть перед глазами кого-то хладнокровного и выдержанного. Кроме того, мне нужен человек, который быстро, без промедления выполнял бы все мои распоряжения. И по мере необходимости перемещался бы из одного места в другое. Я могу расставить всех стариков на места и объяснить им, что делать, но если где-нибудь станет туго, мне нужен человек, который схватит все на лету и придет на помощь.

Оди снова наполнил свой стакан.

— Как я уже говорил, — продолжал Эрл, — вы будете круглым дураком, если согласитесь взяться за это. Вы можете оставаться в этом городе, сниматься в кино, спать со всеми кинозвездами и быть любимчиком всех американских женщин. Иметь дом с бассейном и дорогую спортивную машину, носить такие шикарные сапоги. Не представляю себе, зачем вам рисковать всем этим.

Изящное лицо Оди приняло отсутствующее выражение. Он откинулся назад, прислонившись к стене под головой царственного оленя, и устремил взгляд куда-то далеко. Эрлу не нужно было объяснять, где сейчас его собеседник. В своем взрослом ковбойском костюме Оди Райан сейчас снова вернулся в заснеженные поля и разрушенные поселки. Он снова карабкался на кручи, от которых захватывало дух, переходил вброд через быстрые ледяные реки, спал в грязи и испражнениях, охотился на людей в мышино-серой форме, которые, в свою очередь, охотились на него.

— О черт, — наконец вздохнул Оди, — никаких сил не хватит ждать, когда позвонит какой-то тип из Нью-Йорка и скажет, что приглашает тебя в свой фильм.

— Может быть, у вас, по крайней мере, появятся новые кошмары, — предположил Эрл.

— Ха, а я был бы этому очень рад, — сказал Оди. — Сержант, знаете... В общем, согласен, записывайте меня в свою команду. Мне очень хочется заменить старые кошмары на свежие.

Но Эрл совершил в Лос-Анджелесе не только эту остановку. Он заглянул еще в одно место — на кирпичный склад, взобравшийся на склон гряды холмов совсем рядом с тем районом, который именовался Голливудом. Высадив его, таксист вызвался остаться и подождать, поскольку он знал, что другое такси в этой глуши Эрл не найдет ни за какие коврижки. Поблагодарив, Эрл заверил его, что долго не задержится.

Он шагнул в прохладу кондиционеров, в мрачную приемную, где за столом сидела молодая девушка, а за ней несколько мужчин в галстуках, но без пиджаков оживленно разговаривали по телефону.

Эрл предварительно позвонил сюда; его ждали.

— Мистер Суэггер?

— Он самый.

Тот, кто был ему нужен, оказался его сверстником. Изможденное лицо говорило о множестве пережитых разочарований. Редеющие волосы, очки, бледная кожа без загара, грязные ногти от обилия писанины.

Эрл сел напротив.

— Итак, я могу предложить вам очень выгодную сделку. Вы пришли как раз вовремя.

— Я так и понял.

— Все крупные киностудии перешли на новые ленты. Более современные, их проще хранить, они не портятся со временем.

— Понимаю.

— Так что в настоящий момент старья избыток. Нашими потребителями являются в основном станции телевизионного вещания, которые крутят все это для детей, заполняя сетку вещания. Эти ленты называются старым кино. Вы знакомы с Джонни Кунсом, дядей Джонни из Чикаго? Он только этим и занимается и сколотил целое состояние.