Гумбольд прокричал:

— Кто знаком с некой Утелленой?

По толпе пронесся глухой шум и ропот. Маршал Крашкайт громогласно потребовал:

— Кто-то должен знать ее!

Вслед за этим на булыжную мостовую опустились тишина.

— Неужели никто? — воскликнул капитан Кафф. Тишина сгустилась.

И наконец последовало:

— Я знаю Утеллену.

Все глаза поднялись туда, откуда раздался голос.

Кафф медленно кивнул и скорчил недовольную мину. Гумбольд вздохнул. Торговец по имени Спэгг, что продавал руки повешенных, сплюнул в канаву.

Говорившим оказался Солдат.

— Ты? — удивился маршал Крашкайт — едва ли не единственный среди собравшихся, кто не питал вражды к человеку на высокой башне. — Она в Зэмерканде, Солдат? Где она?

— Одно время они с ребенком прятались в трущобах. Бок о бок с беднотой и попрошайками.

Послышалось ерзанье и шарканье среди чиновников. В обычаи Короля магов до сих пор не входило вмешиваться в делишки простого народа. Его занимали куда более важные вопросы. Он был наделен такой властью, что мог легко уничтожить любой город или даже целое государство. Лишь присущее ему чувство справедливости и меры сдерживали его руку, когда дело доходило до наказания неугодных.

Теперь и в самом деле пришел совсем новый Король магов. Будет ли он столь же неподкупен и честен, как прежний? Или новое правление начнется со сведения счетов, и он захочет покончить с прошлым и избавиться от былых обидчиков?

Теперь с балкона Дворца Птиц заговорила королева Ванда:

— Солдат, ты знаешь, каков здесь порядок вещей. Всегда есть бедные, богатые и те, что между ними в той или иной степени. То, что наследник вырос среди отребьев города вина социального устройства, а не правительства.

Солдат не был полностью согласен с данной точкой зрения, но понимал, что пререкания ни к чему не приведут.

— Этот мальчик, когда я видел его последний раз, не считал себя жертвой государства. В его сердце нет обиды. Хотя кто знает, что на самом деле творится в голове чародея?

Королева вздохнула. Ее узкое личико всегда бледнело, когда она готовилась принять какое-нибудь решение.

— Ты сможешь отыскать его?

— Думаю, да. Он где-то за городом.

— Тогда ты знаешь, что от тебя требуется. И знаешь, что тебе предстоит сделать. Канцлер, выдайте Солдату все, что он попросит для снаряжения поисковой экспедиции. Он найдет нового Короля магов и проинформирует его о смерти предшественника. Новый Король должен занять высокий пост как можно скорее.

С этими словами королева удалилась с балкона и фиолетовым облачком шифона и шелков упорхнула в свои палаты.

Солдата проинформировали, что в течение часа он должен представить отчет капитану Каффу.

Солдат направился в покои жены в надежде, что она все-таки узнает его.

Она узнала.

— Ах ты, скотина! — Она плюнула. — Пришел поглумиться надо мной, пока я не в своем уме. Что, не правда?

Бедняжка скорчилась в углу огромной кровати — той, что он редко делил с ней в последнее время. Возле хрупкой миниатюрной фигурки валялись скомканные простыни. Сердце Солдата обливалось кровью, когда он видел, как терзает ее недуг. Лицо принцессы, обычно оживленное и довольно прелестное, с тех пор как сошли шрамы, исказилось от злобы, отчего у Солдата стало неспокойно на душе. Солдат знал, что в таком состоянии спорить с Лайаной бесполезно. Он просто пожелал ей всего хорошего.

— Мне нужно уехать по делам королевы. Я вернусь, как только смогу.

Офао, который также находился в комнате, пришлось сдерживать хозяйку, когда она бросилась к Солдату с изогнутыми, словно когтистые лапы, пальцами, готовая расцарапать в кровь лицо мужа.

— Скатертью дорога! Ждешь не дождешься, чтобы избавиться от меня! Ты спишь с моей сестрой? Вы, наверное, смеетесь надо мной вдвоем: ах, глупышка Лайана — муж-то ее королеву ублажает.

— Сестра твоя не меньше моего заботится о твоем благополучии, — сказал Солдат. — Между нами ничего нет. В душе ты сама это знаешь. Я уезжаю за новым Королем магов. Его нужно привезти для коронации в горном дворце. Я вернусь, как только смогу.

— И не думай возвращаться! — дико заверещала Лайана, пытаясь высвободиться из крепких объятий Офао. — Не стоит беспокоиться. — Ее лицо превратилось в злобную маску. — Ты и сам знаешь, что я тебя ненавижу. С какой стати возвращаться к жене, для которой ты дерьмо?

Солдат, как обычно, совершил очередную глупость и попытался увещевать жену, когда здравомыслие ее покинуло, упорхнуло, точно птичка из клетки.

— Так ты думаешь только сейчас, а когда… когда ты в себе, говоришь, что любишь меня.

Принцесса гадливо усмехнулась.

— Я говорю так, чтобы сбить тебя с толку, чтобы вселить в тебя пустую спесь. Я сейчас в себе. И говорю то, что по-настоящему чувствую. С чего это мне вдруг любить такого человека, как ты? Ты же урод, изгой с голубыми глазами. Ни у одного живого существа на земле — ни у человека, ни у зверя, ни у птицы — нет голубых глаз. Кто же ты тогда. Ты не знаешь своего имени, у тебя нет воспоминаний о прошлом, ты прибыл сюда без единой вещи, если не считать жалких обломков меча. Неужели ты и впрямь веришь, Что я, принцесса, способна полюбить ничтожество…