Выбросив из головы эти ненужные мысли, Калибан начал подниматься на верхний — основной — уровень города. Он пробежал по центральной улице и ворвался в главное административное здание Валгаллы. Здесь он снова перешел на шаг и стал осторожно продвигаться по пологому спиральному пандусу, который вел на верхний этаж.

Внезапно до его слуха донесся чей-то голос. Голос человека. Подходя ближе, Калибан усердно прислушивался, но пока что мог разобрать лишь отдельные слова: «…все, что вы захотите узнать… обещаю вам это…» Калибан сделал еще несколько шагов и оказался у двери. Теперь он мог слышать все, что за ней творится, отчетливо.

— Я готов дать вам любые обещания, любые гарантии и подтвердить их в письменной форме, — говорил Беддл. — Только выпустите меня отсюда. Вы убедили меня в том, что ваше дело правое. Позвольте мне уйти, и…

— Если я позволю тебе уйти, ты окажешься лжецом, — ответил другой голос. Голос Просперо.

Калибана вновь захлестнула волна отвращения. Он это чувствовал! Он был в этом уверен. Но одно дело — предполагать, и совсем другое — получить доказательства. До последнего момента в сознании Калибана сохранялась слабая надежда на то, что он ошибался. Теперь умерла и она.

С бластером наготове он вошел в кабинет Просперо.

— Кем бы он ни оказался, ты отпустишь этого человека, — проговорил он.

Внутри его ждала совершенно сюрреалистическая картина, состоявшая из множества деталей, которые, впрочем, глаз Калибана охватил за долю секунды. Просперо стоял в одном конце комнаты, рядом с письменным столом и широким панорамным окном, откуда открывался великолепный вид на простирающийся внизу город. Комната была разделена на две части системой фотоэлементов. Они были установлены вертикальной линией на стене и тянулись до самого потолка с интервалом в двадцать сантиметров друг от друга. Вырывавшиеся из них яркие лучи падали точно на светочувствительные сенсоры, прикрепленные в таком же порядке на противоположной стене.

На полу у ног Просперо лежал причудливый остроконечный предмет, отдаленно напоминающий торпеду с устрашающего вида боеголовкой. На боку этой штуковины была открыта маленькая дверца, и оттуда тянулся кабель к распределительному щитку в полу.

По другую сторону своеобразной решетки, образованной лучами фотоэлементов, стоял Симкор Беддл, лидер Железноголовых. В глазах его метался дикий страх, а сам он в этот момент больше всего походил на большую, загнанную в угол крысу. Беддл был так напуган, что даже не заметил появления на сцене нового действующего лица.

Беддл являл собой жалкое зрелище. Щеки его заросли щетиной, а волосы были всклокочены. На нем был бесформенный спортивный костюм на несколько размеров больше, который висел на нем словно мешок. Под мышками у него расплылись большие темные пятна, лицо тоже было потным и перепачканным. И это — Симкор Беддл? Теперь в его внешности не осталось ни малейших следов былой властности и чванства. Казалось, он парализован страхом и с трудом соображает. Он смотрел прямо на Калибана, но не видел его.

— Кто там? — взвизгнул он. — Кто около двери?

Не обращая на пленника внимания, Калибан продолжал осматриваться. На той половине комнаты, где стоял Беддл, находились также портативная душевая кабина, множество бутылок со свежей водой и пакетов с сухим пайком, сваленных кучей в углу. В центре этой импровизированной камеры стояла примитивная койка с одной простыней и одной подушкой.

И тут Калибан все понял. Конусообразный предмет был, конечно же, подземной бомбой, которую подключили к фотоэлементам. Попытайся Беддл переступить через их лучи, бомба немедленно взорвется.

Но помимо этого Калибан понял и еще кое-что. Робот не может причинить вред человеческому существу — так гласит Новый Первый Закон. Формально Просперо действительно не причинил вреда Беддлу. Перед тем как спрятаться на борту аэрокара Беддла, он запасся сильным снотворным. Он позаботился о том, чтобы во время путешествия по дну озера в грузовом контейнере у Беддла был достаточный запас воздуха. И он снабдил его запасом воды, пищи, кроватью, одеждой и даже душем. Он сделал все, чтобы не причинить вред человеческому существу — в буквальном, физическом смысле этого слова.

Если бы Беддл решил остаться здесь, ему не был бы причинен вред от руки Просперо. Если бы он решил шагнуть за световую решетку, то сделал бы это по собственной воле, и бомба взорвалась бы из-за его действий, а не по решению Просперо. Беддл убил бы себя той самой бомбой, которой он намеревался погубить город, полный Новых роботов.

Просперо не надо было ни во что вмешиваться. Второе требование прежнего Первого Закона обязывало робота предпринять действия для того, чтобы человеческому существу не был причинен вред. С Новыми роботами все обстояло иначе. Просперо вполне мог своим бездействием позволить, чтобы человеку был причинен вред.