— Нет. Пока он сбежит вниз по ступенькам, она, если захочет, уже успеет меня убить.

Спенсер кивнул и задумался.

— Хорошо. Я скажу, чтобы он посидел в комнате, смежной с вашей. И дам ему пульт дистанционного управления, — он взял пульт и нажал на кнопку. — Вот такой. Это я его вызвал.

Рэй извинился и пошел в ванную, только затем, чтобы проверить, каким оружием он располагает: оказалось, у него было только кольцо с ключами и шведский армейский нож. Когда Рэй вернулся в комнату наблюдения, там уже был Дало, парень, у которого руки были толще бедра Рэя. Дало не понимал по-английски и двигался с преувеличенной осторожностью человека, который знает, что легко может что-нибудь опрокинуть. Рэй вместе с Дало спустился вниз. Дало вошел в комнату номер два, а Рэй прошел дальше, в приемное отделение.

— Мадам? — она повернулась и посмотрела на него своим обычным взглядом, словно через прицел. — Я доктор Спенсер. Как ваше имя?

— Джейн Смит. Могу я с вами переговорить?

Рэй провел ее в комнату номер один, которая оказалась просторнее, чем выглядела на мониторе следящей камеры. Там Рэй предложил ей присесть на кушетку, а сам сел на стул, повернув его спинкой вперед, чтобы стул служил хоть какой-то преградой между ними.

— Чем могу быть вам полезен?

— У вас есть пациентка Блейз Хардинг. Профессор Блейз Хардинг. Я настоятельно требую разговора с ней лично.

— Во-первых, мы никому не открываем имена наших клиентов — это врачебная тайна. А во-вторых, наши клиенты обычно регистрируются под вымышленными именами, мисс Смит.

— И кто вы такой на самом деле?

— Что вы имеете в виду?

— Мне известно, что доктор Спенсер — мексиканец. Я что-то ни разу не встречала мексиканцев с бостонским выговором.

— Уверяю вас, я…

— Нет, — она быстро сунула руку в поясную сумочку и выхватила пистолет, сделанный как будто целиком из стекла. — Мне некогда тратить на вас время, — ее лицо сделалось мрачным и решительным, взгляд стал совершенно безумным. — Сейчас ты тихо и спокойно пойдешь со мной, мы будем проверять комнату за комнатой, пока не найдем профессора Хардинг.

Рэй помолчал секунду, потом спросил:

— А если мы ее не найдем?

— Тогда мы поедем в спокойное местечко, и я буду отрезать тебе палец за пальцем, пока ты не скажешь, где она.

Лало рывком распахнул дверь и ввалился в комнату, наводя на девицу большой черный пистолет. Она бросила на Лало раздосадованный взгляд и выстрелила, целясь ему в глаз. Стеклянный пистолет стрелял практически бесшумно.

Лало выронил свой пистолет и упал на одно колено, обеими руками закрывая лицо. Он начал было тоненько, жалобно скулить, и тут она вторым выстрелом снесла ему верхушку черепа. Лало безмолвно упал лицом перед, заливая пол кровью, кусками мозгов и цереброспинальной жидкостью.

Голос Гаврилы не дрогнул, остался таким же яростно-спокойным:

— Вот видишь, у тебя единственный шанс остаться в живых до вечера — делать все, что я скажу.

Рэй в оцепенении уставился на мертвое тело.

— Вставай! Пошли.

— Не… Не думаю, что мы найдем ее здесь…

— Тогда где? — она не договорила, ее прервал скрежет металлических решеток, опускающихся на окна и двери.

Рэй услышал тихий свистящий звук и вспомнил, как Марти рассказывал о происшествии в Доме Бартоломью, во время допроса Инграма. Может, здесь тоже предусмотрено что-то подобное?

Женщина как будто не услышала этих звуков — наверное, сотни часов, проведенных на стрельбище, сказались на ее слухе, — но она быстро огляделась по сторонам и только сейчас заметила следящую телекамеру, нацеленную на них из верхнего угла комнаты. Гаврила схватила Рэя, развернула его лицом к камере и приставила пистолет к его виску.

— У вас три секунды на то, чтобы открыть эту чертову дверь, или я вышибу ему мозги! Две секунды!

— Сеньора Смит! — голос зазвучал сразу отовсюду. — Чтобы открыть эту дверь, потребуется э-э-э… el gato… подключиться. Для этого нужно как минимум две минуты или даже три.

— У вас две минуты! — она сверилась со своими часами. — Время пошло!

Рэй внезапно обмяк и упал, перевернувшись на спину. Его голова с громким стуком ударилась о пол. Женщина раздраженно фыркнула. — Презренный трус! Но еще через несколько секунд она и сама почувствовала слабость и головокружение и медленно, тяжело осела на пол. Почти теряя сознание, она подняла пистолет обеими руками и четыре раза выстрелила Рэю в спину.

Мои апартаменты в общежитии для неженатых офицеров состояли из двух комнат — спальни и «кабинета», маленького серого чуланчика, в котором помещались только кондиционер, два жестких стула и крохотный столик с простым коммом.

На столе был стакан вина и серебристая капсула — моя последняя пища. У меня был желтый служебный блокнот и ручка, но я не мог придумать, что бы туда записать — все и так казалось совершенно очевидным.

Зазвонил телефон. Я выждал, пока он прозвонит три раза, и поднял трубку.

Это был Джефферсон — мой неотвязный доктор-психиатр, который спешил на помощь в одиннадцать часов ночи. В то мгновение, как он позвонил, я принял окончательное решение — проглотить капсулу с ядом.

Но Джефферсон почему-то был совсем серый, не черный, а серый — как моя комната, как эта капсула с ядом. Я никогда не видел настолько серых негров с тех пор, как мама подозвала меня и сказала, что тетя Франси умерла.