Сефер замолчал, погрузившись в раздумья. Я пошевелил веткой угли и поинтересовался:

— Откуда ты все это взял?

— Деревья рассказали мне, — пожал он плечами. — Они все помнят.

— Хорошие, наверное, были деревья, — задумчиво произнес я. — Не доводилось с такими разговаривать. И других миров я не видел. А вот обезьяну в перьях представить — это мне запросто.

— Чего? — переспросил Сефер.

— Того, — проворчал я, ложась на землю. — Спать давай. До утра еще далеко. Обольешь еще раз — отрежу ноги.

— Почему ноги?

— Потому что я извращенец, Сефер. Спи.

Утро началось стандартно. Проснулся обессиленным: жутко болела голова, и боль вызывала ненависть к окружающему миру. Мрачно жуя ненавистное копченое мясо, я смотрел на остатки несчастного зайца в языках пламени и почти завидовал его судьбе.

Накинув попону на Коня, стоявшего против обыкновения смирно, словно он чувствовал мое состояние, плотно затянул подпругу и, взобравшись со второй попытки в седло, стал хмуро дожидаться возившегося с вещами Сефера.

— Ты еще долго там? — недовольно осведомился я.

Сефер ответил в том смысле, что если бы всякие умники поменьше командовали и побольше помогали, то он несомненно уже давно бы справился с поклажей, а если я этого не понимаю, то мне лучше заткнуться и вообще смотреть в другую сторону.

— Мне плохо, — мрачно заметил я. — Наверно, ты зайца плохо прожарил. Может быть, даже специально.

Сефер онемел от моей наглости и, бросив мешок на землю, уселся рядом с ним, скрестив на груди руки, словно вождь индейцев племени Сиу.

Я почувствовал легкий (совсем легкий, почти незаметный) укол совести, о наличии которой напрочь забыл много лет назад, и слез с Коня. Подняв тяжелый мешок, подавил вздох и, превозмогая боль в суставах, приторочил его к седлу.

— Ты действительно болен? — заметил мои мучения Сефер.

— Как с похмелья, — признался я. — И с очень нездорового. Даже зубы чешутся!

— Зубы не могут чесаться, — самоуверенно заявил он.

Я ограничился хмурым взглядом, мысленно пожелав ему испытать мое состояние.

Собрав все имущество, неторопливо поехали по узкой, едва просматривавшейся сквозь траву тропе. Самочувствие постепенно приходило в норму. Через час-полтора я уже вовсю подтрунивал над Сефером, с ангельским терпением сносившим мои приколы не первый день. Так и выбрались на широкий тракт, вдоль которого с обеих сторон росли ровные деревья.

Через какое-то время я заметил, что Сефер с крайним удивлением озирается по сторонам.

— Сефер, — не выдержал я, — у тебя в седле шило?

— Нет, — пробурчал он, — просто мне здесь не нравится.

Я осмотрелся тоже. Лес как лес. Весело щебетали птицы. Вдалеке промелькнули лиса и парочка оленей. Звенели цикады, где-то шумел ручей…

— Что тебе не нравится? — удивился я.

— Нехорошее здесь место, — недовольно пробурчал он.

— Сефер, не утомляй меня своими предчувствиями! Что тебя тревожит? Демоны? Монстры? Зомби-вампиры?.. Хоть раз объясни нормально!

— Нет, — он прикусил губу. — Понимаешь, все тут ненастоящее… неживое.

— С чего ты это взял?

Я еще раз внимательно глянул по сторонам — ничего примечательного не обнаружил.

— Деревья молчат, словно мертвые, — жалобно проблеял он.

Я прислушался — деревья шумели на ветру, как и всегда.

— Уши бы чаще мыл! — рассмеялся я и перешел на легкую рысь.

Вскоре достигли небольшой деревушки. Только-только перевалило за полдень, и мы не планировали останавливаться надолго. Собирались лишь перекусить, пополнить запасы провизии и справиться о дороге в Солонар.

Найдя маленький трактир, служивший одновременно и универсальной лавкой, быстро закупили необходимое и уселись за низкий стол, заказав для разнообразия рыбу. Я попытался объяснить Сеферу, почему с точки зрения евгеники под рыбу надо пить белое вино. Но он упорно хлестал темное пиво, заявив, что рыба с вином — самая большая гадость, какую он только пробовал в жизни.

Послушав наш непринужденный треп, к нам подсел пожилой хозяин заведения:

— Простите, господа, что отвлекаю. Позвольте присоединиться к вам. Здесь так мало народу, что и поговорить не с кем.

Сефер, не удержавшись, сыто рыгнул. Я почувствовал себя неловко, но хозяин принял этот звук за согласие.

— По всему видать, вы из-за гор, верно?

— Ага, — кивнул Сефер, — из Ферея.

— О, Ферей! — закатил глаза трактирщик. — Я там не был лет, наверно, пять!

Мне стало интересно, как он пробирался через горы, но я предпочел помалкивать, уступив инициативу Сеферу.