Тут он обернулся и встретился глазами с Энни. Она смущенно замерла, сообразив, что, не заметив этого, невольно подошла вплотную к играющим. Сэм усмехнулся, потом раскрутил веревку, поймал Энни за талию и начал аккуратно, но уверенно подтягивать ее к себе. Дети залились дружным смехом. Энни тоже засмеялась, приблизившись к Сэму.

— Ты догадываешься, что это значит, милая? — прошептал он, лукаво сверкая глазами.

— Что?

— Я тебя заарканил, и теперь ты моя.

Он нагнулся и нежно поцеловал ее в губы. Его длинные волосы щекотали ей щеку. Энни ответила на поцелуй, не в силах противиться обаянию Сэма.

Наконец он выпрямился и подмигнул ей.

— Это тебе за то, что подглядывала!

Энни хотела ответить, но тут набежали дети и стали тянуть Сэма за руки и одежду. Он сдернул лассо с ее талии и продолжил игру с детьми.

Энни с улыбкой вернулась к Знахарке, которая измельчала в порошок сушеные ягоды.

— У вашего внука много талантов, — сказала она со смехом. — Совсем недавно с помощью веревки он снял с дерева маленького рысенка, а в другой раз спас меня от змеи. Где он научился так лихо кидать лассо?

Знахарка ритмично постукивала пестиком по деревянной плошке.

— Сэму всегда нравилось играть с веревкой. Когда он был маленьким и жил в нашем племени, он развлекал всех нас, демонстрируя разные фокусы. Кроме того, он отлично стреляет и ездит верхом. Я не встречала — ни среди бледнолицых, ни среди индейцев — такого опытного стрелка и наездника. Теперь с помощью своего мастерства он помогает белым людям ловить преступников.

На сердце у Энни было тепло, но вместе с тем грустно. Вытянув шею, она опять взглянула на Сэма. Есть ли будущее у их отношений? Она сильно в этом сомневалась.

К вечеру резко похолодало. Энни надела шерстяное полупальто. Когда подошло время ужина, все члены отряда, включая детей, снова собрались у главного костра. Энни наконец-то выпала возможность пообщаться с Сэмом. Когда он плюхнулся на землю рядом с ней, она возликовала в душе, только сейчас поняв, как сильно соскучилась по нему за день.

— Ну что, насладился общением с природой? — подковырнула она.

Он вскинул темную бровь.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты провел целый день на лоне природы. Начнем с того, что утром ты искупался голышом в озере…

— Так ты видела? — усмехнулся Сэм.

— Мое внимание привлек плеск воды, — выкрутилась она, чопорно поджав губы.

— Плеск воды или мой голый зад? — прошептал он, подмигнув.

— О! — Она с досадой почувствовала, как предательски краснеют щеки. — Сэр, ваш голый зад меня нисколько не привлекает.

Сэм весело расхохотался.

— Не пытайся меня обмануть, милая! Я-то знаю, что это не так.

Энни виновато отвела глаза.

— Ну да, у тебя довольно симпатичный зад, но это ничего не значит.

Он обнял ее за плечи.

— Я горжусь тем, чем наградил меня Господь, милая. — Он наклонился к ней. — Тебе тоже есть чем гордиться!

Энни покосилась на него с укором и произнесла дрожащим голосом:

— Хватит об этом! Я возвращаюсь к теме дня, проведенного тобой на природе. Ты ездил на охоту, а потом развлекал ребятню фокусами с веревкой…

— А ты и вправду за мной следила, женщина! — ухмыльнулся Сэм. — Значит, ты по мне соскучилась? Может, я нравлюсь тебе чуть больше, чем ты хочешь это показать?

Подошедший Лунный Теленок избавил Энни от необходимости отвечать. Юродивый протянул ей новый букет цветов.

— Это мне? — улыбнулась Энни.

Бедняга явно чувствовал себя не в своей тарелке. Он сунул букет под нос Энни и с запинкой пролепетал:

— П-примите, п-пожалуйста.

Обрадованная тем, что он с ней заговорил, Энни с благодарностью взяла цветы.

— Спасибо. Вы очень добры.

Лунный Теленок робко улыбнулся в ответ, но наткнулся на сердитый взгляд Сэма и поспешно ретировался.

Энни накинулась на своего похитителя:

— Сэм! Почему ты так сурово на него смотрел? Он же совсем безобиден!

— Безобиден? — взорвался Сэм, хмуро сдвигая брови. — Да он не сводит с тебя глаз, разве только не лижет тебе ноги, как влюбленный щенок!

— Неправда! Сегодня он провел много времени с детьми — помогал им обустраивать игрушечный лагерь, благословлял их вигвамы и все такое. К тому же он все время что-то бормочет себе под нос, а сейчас впервые заговорил со мной по-настоящему.