— Я не принадлежу никому, — сказала Мышка, протестуя против такого подбора выражений.

— Это я и имел в виду, — вздохнул Райан. — Так зачем вы сюда приехали?

— Мне нравится пустыня.

— Полиция на хвосте, да? — продолжал Райан. — Что вы там натворили, в Хаггарде?

— Ничего.

— Никто не приезжает в Офир наслаждаться погодой и прекрасными видами. Если вы скажете, от кого прячетесь, то, может быть, я смогу вовремя вас предупредить.

— Мы ищем человека, который нас ограбил, — пискнула вдруг Пенелопа. — Кое-кто сказал нам, что он скрылся в Офире.

— Как я замечаю, он оставил вам достаточно денег, чтобы нанять машину и заплатить за воду, — сказал Райан, развлекаясь от души. — Неплохо придумано, малышка.

— Но это правда, — поддержала выдумку Пенелопы Мышка. — Машину наняли мои родители, они же дали немного денег.

— А родители живут в Хаггарде?

— Именно.

— Что находится на углу Пятой и Квотермейн? — спросил Райан.

— Контора мэра.

— Танцзал «Офир», — сказал Райан. — От него пошло название нашего местечка.

— Больше ее там нет, — возразила Мышка, не моргнув глазом. — Ее снесли три года назад.

— Я вам не верю.

Мышка пожала плечами:

— Вы вольны верить или не верить чему угодно.

Он внимательно рассматривал ее с минуту, а потом ответил точно таким же пожатием плеч:

— Да на кой черт в конце концов. Не мое это дело.

— Именно.

— Я просто хотел разговор поддержать, леди. Здесь до темноты ни души, очень скучно и одиноко.

— А потом приходят старатели?

— Точно.

— А их здесь много?

— Да все время по-разному. У большинства из них собственные пузырьковые модули — но в них, по правде говоря, ни расслабиться как следует, ни друзей собрать. Вот и заходят сюда дюжины две, наверное.

— Так много?

— Вы как будто удивлены.

— Но я не видела ни кораблей, ни машин.

— Они же не станут оставлять их здесь и тащиться пешком все шесть миль до копей, — ответил Райан. — Надо только чуть-чуть думать, причем головой.

Он перевел дыхание и почесал затылок.

— Послушайте, леди, если вы действительно ищете кого-то, то можете застрять здесь надолго в ожидании, пока он объявится. В этих краях больше восьмидесяти старателей. Вы лучше поезжайте на своей машине прямо к копям и посмотрите, не там ли он, когда они пошабашат на закате.

— Может быть, так будет лучше, — сказала Мышка. — В каком направлении копи?

— На северо-запад. Поезжайте прямо по колеям.

— Спасибо, — сказала Мышка. — Не сейчас. Я слишком устала, да и жарко очень. Но если он не появится, то мы поедем туда еще до рассвета, посмотрим, может, и найдем его.

— А потом что? — спросил Райан.

— А что — потом? Потом я вернусь в Хаггард и вызову полицию.

Райан засмеялся.

— А что в этом такого смешного? — поинтересовалась Мышка.

— В эту чертову дыру за вором они не потащатся. Чтобы заставить их прибыть сюда, нужен маньяк, на счету у которого с десяток убийств.

— А что же мне тогда делать, если я его найду? — беспомощно спросила Мышка, продолжая играть свою роль и молясь только, чтобы Пенелопа держала рот закрытым.

— Наверху расположился парень, который, возможно, вам поможет, — сказал вдруг Райан доверительно.

— Я так понимаю, он не старатель, да? — вопросила Мышка сардонически.

— Слышала когда-нибудь об Олли Три Кулака?

— Кто же про него не слышал, — отозвалась Мышка, почувствовав себя неуютно. — Он что, здесь?

— Нет. Но тот парень наверху убил Олли несколько месяцев назад.

— Но Олли еще жив, — выпалила Пенелопа.

— Ах вот как? — переспросил Райан, с триумфом ухмыляясь. — А откуда ты это знаешь, моя маленькая леди?

Пенелопа беспокойно заерзала на стуле, беспомощно и с надеждой взглянув на Мышку.

— Как зовут того парня? — спросила Мышка с полным самообладанием, не обращая внимания на промашку со стороны девочки.

— Он утверждает, что его зовут Банди, — сказал Райан, — но я узнал его по рекламным картинкам: это Вечный Малыш.

— Вечный Малыш? — переспросила Мышка. — Странное прозвище, даже для Границы.

Райан кивнул.

— Но вполне к нему подходит. Он не то результат эксперимента, не то мутант. Рос как все нормальные люди до восемнадцати или девятнадцати лет и не постарел ни на день за последние два столетия.