Поражение было бы неизбежным.

Но как только морские пехотинцы вошли бы на буровую выработку, чтобы захватить французов, они бы задели натяжной взрыватель и привели в действие две мины «Клеймор». Морских пехотинцев разорвало бы на куски.

Дерзкий план. План, изменивший бы весь ход битвы.

И также невероятно хитроумный. Он превращал последовательное отступление — черт, полное поражение — в решительную контратаку.

Но Петар и французы не учли того, что кто-то из американских солдат мог обнаружить их ловушку, когда они только будут ее готовить.

Шофилд гордился Рикошетом, Гордился тем, как молодой солдат повел себя в этой ситуации.

Вместо того, чтобы расстроить план французов и продолжать непредсказуемый рукопашный бой, Рикошет хладнокровно позволил французам думать, что их план все еще работает.

Но кое-что в нем он изменил.

Он повернул мины "Клеймор " другой стороной.

Вот что увидел Петар, когда Рикошет разговаривал с ним на буровой выработке. Он увидел эти страшные слова.

ЭТОЙ СТОРОНОЙ К ПРОТИВНИКУ.

Обращенные к нему

Рикошет оказался на высоте.

И когда Рикошет сделал шаг вперед через натяжной взрыватель, это было последним, что видел Петар.

Наконец, битва была окончена.

Час спустя все тела, французов и американцев, были найдены и опознаны, По крайней мере, те, которые можно было найти.

Касатки уничтожили четырех французов и одного американца. Еще восемь французских десантников и двое морских пехотинцев США — Голливуд и Крысолов — были найдены в различных местах за пределами станции. Их смерть была подтверждена.

У американцев также было двое раненых, и оба достаточно серьезно. Мать, потерявшая одну ногу в схватке с касаткой и, что весьма удивительно, Августин Лау по кличке «Самурай» — самый первый из морских пехотинцев, пораженный французами.

Мать чувствовала себя значительно лучше, чем Самурай. Так ее рана была локализована — ограничена нижней левой конечностью — она все еще была в сознании. Фактически, она могла свободно двигать всеми остальными частями тела. Кровь из раны была остановлена, а метадон позаботился о том, чтобы она не испытывала боли. Единственным оставшимся врагом был шок. Было решено, что Мать будет находиться в складской комнате на уровне Е под постоянным наблюдением. Ее передвижение могло вызвать приступ.

Самурай, напротив, находился в гораздо худшем состоянии. Он был в коме, его живот был разорван пулями Латисье в самом начале битвы.

Тело молодого пехотинца отреагировало на внезапную травму единственным известным ему способом — отключившись. Когда его нашли живым, Шофилд изумился способности человеческого тела позаботиться о себе в подобной экстремальной ситуации. Никакое количество метадона или морфия не могло бы унять боль от стольких пулевых ран. Поэтому тело Самурая сделало то, что ему оставалось: отключило чувствительность и ожидало помощи извне.

Вопрос заключался в том, сможет ли Шофилд оказать эту помощь.

Обладать большей информацией, чем базовые медицинские знания — редкость в отряде передовой линии фронта. В таких отрядах есть максимум санитар, находящийся обычно в звании младшего капрала.

Шофилд быстро ходил по уровню А. Он только что поднялся с уровня Е, где проверял состояние Матери, и теперь на нем были новые серебристые антибликовые очки. Ему дала их Мать. Она сказала, что в ее состоянии они ей больше не понадобятся.

Шофилд просунул голову в дверь столовой.

— Что ты думаешь, Рикошет? — сказал он.

В столовой Рикошет лихорадочно пытался сделать что-нибудь с безжизненным телом Самурая. Он лежал ничком на спине, на столе в центре комнаты. Со стола капала кровь, образуя алую лужу на холодном полу.

Рикошет оторвал голову от тела. Расстроено покачал головой.

— Не могу справиться с потерей крови, — сказал он Шофилду. — Слишком много внутренних повреждений. Ему разорвало все кишки.

Рикошет вытер лоб. Над глазами появилась полоска крови. Он сурово посмотрел на Шофилда.

— Я вряд ли что-либо смогу сделать, сэр. Ему нужен тот, кто знает, что делает. Ему нужен врач.

Шофилд несколько секунд смотрел на распростертое тело Самурая.

— Сделай, что сможешь, — сказал он и вышел из комнаты.

— Итак, все, послушайте меня, — сказал Шофилд. — У нас немного времени, поэтому я скажу коротко.

Шесть оставшихся здоровых морских пехотинцев собрались вокруг бассейна на уровне Е. Они стояли, образовав широкий круг. Шофилд стоял в центре.