Алексеичем оказался невысокий человек примерно того же возраста, что и капитан, но солидности в нем было гораздо меньше, походка его была мелкой и шаркающей. Капитан, увидев изумление Кима, ухмыльнулся:

— Что, парень? Ты думаешь, везде только бравые солдаты? Бравые, они на передовой нужны, а здесь и такие сойдут. Главное — знаний у него вагон, а бегать ему не требуется. — И когда Алексеич подошел, продолжил: — В твоих обязанностях — подготовка симуляторов и тренажеров для летного состава, помощь инструкторам, и иногда, так как ты у нас самый молодой, будешь помогать в обслуживании учебных спарок. Понятно? Забирай его, Алексеич, через неделю он должен выйти на самостоятельную вахту. Выполнять.

Капитан размашистым шагом направился к выходу.

Алексеич посмотрел на Кима:

— С учебки? Техник?

— Учебная часть подготовки технического персонала по ремонту и обслуживанию авиационной техники.

— Ты по уставу тут не очень, оставь для других, а здесь надо попроще, мы почти гражданские, нам устав не по возрасту. Вон там терминал, будешь изучать устройство симулятора.

— Так чего его изучать, знакомая конструкция.

Алексеич прищурился:

— Ну если ты все знаешь, то вон четвертый барахлит, переодевайся — и вперед. Я у седьмого. Что будет непонятно — обращайся. — И он засеменил в глубь ангара.

С симулятором Ким разобрался быстро, прогнал пару тестов и нашел неисправный блок. После замены залез внутрь, загрузил программу симуляции штурмовика. Потом выполнил упражнение взлета по тревоге и экстренную посадку с разворота, проверил режимы гравитационной имитации, отключил и отправился к наставнику.

Алексеич вылез из-под приподнятой панели:

— Ну что, проблемы?

— Да нет, все в порядке, порт в блоке ориентации барахлил. Заменил — и тесты пошли.

Алексеич удивленно уставился на Кима:

— Это ты где так напрактиковался? Насколько мне известно, в учебке этому не учат. Ладно, здесь вторая обмотка на гравитаторе полетела, ты замени пока, а я пойду посмотрю на твою работу.

Обмотку Ким заменил быстро, благо она крепилась только фиксаторами. Потом загрузил программу сопряжения и стал формировать таблицу поправочных коэффициентов. Когда наставник вернулся, он уже почти закончил подгонку. Алексеич стоял радом и смотрел на его работу, а когда последний тест показал приемлемые параметры, снова уставился на Кима:

— Да ты, парень, молоток. Кто учил?

— У меня отец конструктор на фирме по моделированию, так иногда ходил к нему, смотрел, ну а потом просто интересно было разбираться.

— На сегодня все. Знакомься со станцией, походи везде, чтобы все дыры знал, куда нельзя, тебя все равно не пустят. После склянок давай в наш бар — он на шестой палубе, и подгребай ко мне, с остальными познакомлю.

— А склянки, это что?

— А еще на флоте служишь! У нас здесь старинная флотская традиция — вахты звуком колокола отмечать. Тут много традиций, потом про все узнаешь.

И Ким ушел в приподнятом настроении. Работу он знал, будущее было ясно, и пока все складывалось удачно.

Капитан заглянул в ангар ближе к концу вахты:

— Ну что новобранец? Выйдет из него толк?

— Так уже вышел. Два симулятора влет поднял. Настройку генератора как по учебнику прошел. Здесь его учить нечему. Завтра еще его погоняем — и можно в работу по полной.

— Хоть одна приятная новость на сегодня. Ты знаешь, его не по нашей линии сюда направили, мои запросы так и лежат без движения, я, грешным делом, подумал, что кто-то от дурака избавился.

— Если кто избавился, то сам дурак и есть. Представь себе, он таблицу поправок с одного раза прошел. Пока вгонишь генератор в режим, семь потов сойдет, а он — играючи, не задумываясь. Может, у него какие проблемы с психикой? Не могли покупатели с боевых частей мимо него пройти.

— Ему еще полгода до совершеннолетия. Хотя с учебки не должны были выпустить. Черт его знает! Ладно. Поживем — увидим.

Оборонная станция «Канбен», на которой сегодня нес службу лейтенант Видов, располагалась в системе белого карлика, защищая расчетную точку прыжка в глубь Содружества. После потери «Глена» значение этой станции стало стратегически важным, ее потеря грозила серьезными неприятностями. Если «Глен» охранял подступы к пространству Содружества, то «Канбен» был уже его территорией, и, хотя она находилась на значительном удалении от заселенных мест, отсюда открывался путь в тыл ко многим неукрепленным системам. Именно поэтому командование уделяло большое внимание обороноспособности станции, укомплектовывая ее не только лучшими системами вооружения, но и кадровым составом, имевшим опыт военных действий. Полгода назад патруль зафиксировал появление разведывательных систем противника, и на станции был введен повышенный уровень опасности: в четыре раза было увеличено количество дежурных звеньев и патрулей, а два курьерских корабля, находясь на значительном расстоянии, поочередно разогревали прыжковые генераторы, чтобы в случае опасности ринуться за помощью флота.

Сам Видов нес службу на штурмовике, л, хотя у него имелся боевой опыт, его вряд ли можно было назвать удачным. А приобрел он его как раз во время попытки флота отбить систему Легион. Командование флота затянуло с проведением операции возвращения системы, и по данным разведки стало известно, что противник успел сосредоточить большие силы в этой системе. Но возобладало мнение, что операция подготовлена весьма основательно, и коррективы вносить не стали, в результате в истории флота появилась позорная страница Лишь благодаря осторожности адмирала Теца поражение не превратилось в разгром: именно он настоял на использовании устаревших планетарных платформ в качестве дополнительных пунктов обороны, оснастив их роботизированными арткомплексами. Единственный аргумент, который он привел в качестве обоснования своего требования, — осторожность никогда не помешает. Когда передовой отряд вынырнул в системе и прошло первое сканирование, стало ясно, что катастрофы не избежать: флот противника своей мощью в несколько раз превосходил силы Содружества, участвующие в операции, и вся эта армада сразу пришла в движение. Впоследствии комитет Объединенного штаба проанализировал возможные сценарии развития событий, и все они вели к полному уничтожению флота. После пространственного прыжка оборудованию корабля необходимо некоторое время для восстановления работоспособности, в течение этого времени корабль представляет собой груду железа. Окажись противник рядом, и будет даже не бойня, а, как выразился один шутник, утилизация. В этой ситуации командир передового отряда принял единственно правильное решение и с ходу атаковал превосходящие силы противника, что позволило на некоторое время затормозить их продвижение, а выигранное время было использовано для развертывания обороны, основу которой составляли именно платформы с роботизированными арткомплексами.