Вся жизнь более или менее устроена таким образом. Зерно падает в землю, прорастает, дает плоды. Причина вызывает следствие. Какой бы маленькой и незаметной она ни была. В конце концов, обязательно что-то происходит.

И я все поняла. Я поняла, что эти повторения изменили меня изнутри. Зерно проросло. Во мне появилось что-то новое, что настолько отдалило меня нынешнюю от меня прежней, какой я была до падения с лестницы, что мне уже никогда не вернуться в ту реальность, как бы ни жаждала я этого «воссоединения», этой встречи с самой собой. Теплого рукопожатия и примирения. Возвращения… Все это неправда! И чем дольше я живу на этом острове с его зеленью, от красоты которой перехватывает дыхание, и терпким солоноватым запахом, тем глубже становится моя уверенность в том, что возвращения к прошлому не будет. Мы движемся по спирали и что-то неизбежно теряем.

Механизм повторения. Циклы, которые приводят к появлению новых клеток, и эти клетки, несущие в себе надежду на будущее, стремящиеся к неизвестному – они как раковая опухоль. Их с каждым днем становится все больше, и я не могу противостоять этому.

Возвращения нет.

Я не грущу и не радуюсь. Я просто воспринимаю это как данность. Я растворяюсь в своей жизни и в окружающем пейзаже. Я танцую. Больше ничего. Просто танцую, потому что так должно быть. И все.

– Саку, самолет, наверное, уже сел, – сказал Рюичиро.

Я оставила его у машины, а сама пошла в зал прилета. И вот, наконец, показался мой маленький брат с ужасающе огромным чемоданом. Он радостно улыбался, вертел головой по сторонам. Весь такой белый и бледный на фоне местных жителей.

Еле сдерживаясь, чтобы не закричать от вдруг нахлынувшей на меня радости, я помахала ему рукой.

Позвать Ёшио на Сайпан было несложно, а вот сделать так, чтобы он действительно приехал, – оказалось нелегко.

Когда я по телефону рассказала маме о своем плане, она задумалась, но уже через минуту сказала: «Хорошо, пусть летит». Оттого, как быстро она согласилась, мне стало немного не по себе. Однако, кроме этого, надо было решить вопрос со школой – получить разрешение на поездку у классного руководителя. Потом было непонятно, как Ёшио, один, без взрослых, полетит в самолете. Но самым большим препятствием оказалась, как ни странно, Джюнко. Она ужасно волновалась, и мне стоило немалых сил успокоить ее. Я без конца названивала домой и, честно говоря, порядком устала от наших с ней споров. Устала повторять, что Ёшио все время будет под присмотром, что едет он ненадолго, и что домой мы полетим уже вместе. Джюнко оставалась непреклонной.

Но, в конце концов, когда мой притихший как овечка и до этого не высказывавший никаких пожеланий брат вдруг разразился слезами и заявил, что больше всего на свете он хочет поехать на Сайпан, вопрос с поездкой решился сам собой.

– Саку, ты черная, как негр! – Это было первое, что сказал мне брат.

– Ну и жара! – Это были его следующие слова. Мы уже вышли из аэропорта, и он, оглядевшись по сторонам, полной грудью вдохнул островной воздух.

Рюичиро ждал нас у машины. Увидев Ёшио, он заулыбался и помахал рукой.

– Рюичиро! Сто лет тебя не видел! – закричал брат и радостно побежал к нему.

Через пару минут огромный чемодан уже лежал в багажнике, а мы выруливали со стоянки. Радость переполняла мое сердце.

– Слушай, тут такой воздух плотный. Как будто здесь целая толпа людей… – сказал брат, нахмурившись, когда мы выехали из аэропорта и как раз проезжали то место, где на меня накатил первый приступ удушья. – Это что, здешние духи, что ли?

– Ага. Ты к ним быстро привыкнешь, – сказала я.

– Только не принимайся за них прямо сейчас, – улыбнулся Рюичиро. – Сперва отдохни немного. Тут есть профессионалы, которым можно доверять. В конце концов, у тебя же каникулы. Побудь несколько дней обычным ребенком.

– С удовольствием! – радостно сказал брат.

При мысли о том, что скоро придется отсюда уехать, на меня каждый раз накатывала невыносимая тоска. В такие моменты все, на чем останавливался мой взгляд, вызывало во мне тягостное чувство: наша спальня в отеле, гидрокостюм, похожий на кальмара, который Рюичиро повесил сушиться на балконе, белые стулья на океанском берегу. Сам океан, стройные пальмы, загорелые люди, соседский пес… Мое любимое дешевенькое кафе, красные тележки в местном супермаркете. Звуки тоже усугубляли мою тоску: звук старого радио, доносившийся из сэндвич-бара, и даже поскрипывание и покряхтывание раздолбанного кондиционера доводили меня чуть ли не до слез.

Мы с Рюичиро прожили на Сайпане всего ничего, но мне казалось, будто со дня нашего приезда сюда прошли годы.

Каждое утро я вставала и шла купаться. Потом съедала сэндвич, стирала и отправлялась в город. А вечером, когда багровое солнце садится в океан, заполняя все вокруг золотистыми тенями, я клала свою усталую голову на подушку и наслаждалась прохладой ветерка, залетающего к нам в окно…

Отдохнув, я обычно пила на балконе пиво, любуясь красотой вечернего, оранжевого океана, затем шла в душ. Вечером мы с Рюичиро где-нибудь ужинали, потом возвращались домой, смотрели телевизор и ложились спать.

Повседневная жизнь была полна маленьких приятных событий. Она не казалась скучной. Напротив, представлялась чудесным сном.

Все было просто до идиотизма и прекрасно до отвращения.

Незадолго до нашего возвращения в Японию мы с Рюичиро поехали покататься по острову на машине.

Сасэко и Кодзуми (они оба были в восторге от моего братца) взяли Ёшио с собой в город на прогулку по сувенирным лавкам и магазинам. Хотя думаю, что они это сделали не столько ради удовольствия мальчика, сколько ради меня.