– На север – к Северным воротам!

Беспорядочная процессия прогромыхала вдоль стен дворца, резко повернула на север и въехала в дворцовый комплекс, остановившись между внешними и внутренними воротами близ здания архива.

Ёситомо и Нобуёри коротко посовещались.

– Нам лучше держать их в этом здании, пока уляжется суматоха в городе.

Го-Сиракаву и его сестру ввели в здание архива и там заперли. Страже приказали следить за пленниками до получения дальнейших указаний.

Между тем императора Нидзо бесцеремонно разбудили вооруженные воины. Испуганный, он был выведен к зданию на северной стороне дворцовых строений и там заперт.

Теперь, когда император и экс-император были у них в руках и воины дома Гэндзи захватили полный контроль над Ведомством страхи, заговорщикам оставалось разобраться с Синдзэем и Киёмори.

Когда Ёситомо, вице-советник и их люди отъехали от здания архива и обогнули дворцовые строения с востока, то увидели объятый пламенем дворец с аркадами. Стена огня поднялась до неба. Вверх устремились клубы удушливого дыма, оседавшего на землю раскаленным пеплом. В просветах дымной пелены мерцали звезды необычайной яркости. Вдруг конь Нобуёри отпрянул назад, когда появился отряд всадников и помчался на двух военачальников, размахивая пиками и алебардами.

Нобуёри испуганно воскликнул:

– Противник? Гэндзи или Хэйкэ?

Приблизившись к вице-советнику, Ёситомо рассмеялся:

– Должно быть, это наши люди. Хотя меня не удивит, если это будут Хэйкэ.

Отряд подскакал к Нобуёри и Ёситомо с торжествующими криками. Всадники из отряда сообщили о том, что произошло во дворце с аркадами. Воины захватили и обезглавили двух помощников экс-императора. Один из воинов вытянул руку с клинком меча, на котором были нанизаны две головы. С содроганием Нобуёри отвел взгляд, Ёситомо же наклонился вперед и внимательно осмотрел их.

– Отлично, – сказал он, – вывесьте эти головы на Восточных воротах. Объявите народу имена людей из домов Гэндзи и Хэйкэ, которые были обезглавлены.

Повернувшись спинами к ликующим воинам, Нобуёри, Ёситомо и сопровождавшая их группа всадников продолжили свой путь, повернув резко на запад на улицу, протянувшуюся к югу от академии. Было два часа ночи. Пожар еще полыхал, сильный ветер подхватывал разнообразные горящие предметы, разнося их в разных направлениях и вращая в дьявольском танце.

Корэката и Нобуёри, получив от своих агентов донесения о том, что Синдзэй и сыновья проводят ночь во дворце с аркадами, приказали сжечь его дотла. Когда же обнаружилось, что Синдзэя там не было, Корэката распорядился немедленно окружить усадьбу советника, поджечь ее и не щадить никого, кто попытается выбраться из нее. В полдень воины тщетно искали среди пепла останки Синдзэя.

Утром 10 декабря столица все еще находилась в тисках страха. Дома и лавки оставались наглухо закрытыми, по улицам бродили лишь возбужденные группы воинов с почерневшими, вымазанными кровью лицами. Однако торговые ряды Носа работали, как обычно.

Бамбоку провел ночь на крыше своего дома, наблюдая за пожарами. Увидев здания, которые пожирали языки пламени и заволакивали клубы дыма, он застонал:

– Какое расточительство – в этом пламени пропадает чистое золото!

Душа купца не могла переносить превращения такого богатства в пепел.

– Что бы ни было, но вице-советник, кажется, сейчас на вершине власти. Просто поразительно! С падением Синдзэя это, естественно, должно было случиться.

Устроившись на крыше подобно грифу, Нос видел, как затихают пожары, затем стал думать о торговых сделках следующего дня. Больше его не тревожили страхи и предчувствия. Его беспокойная натура томилась от бездействия.

– Как отнесется ко всему этому Господин Харимы? С его отсутствием Рокухара беззащитна.

Бамбоку повернул голову в сторону поместья Рокухара на дальнем берегу реки. Он не заметил там признаков жизни. Представил, как должны чувствовать себя обитатели поместья, и воскликнул:

– В конце концов, я купец! Какое счастье, что я родился купцом!

Затем он спустился на землю, закричав голосом, дрожавшим от возбуждения:

– Эй, женщина, разбуди Сику! Скажи, чтобы слуги взяли ручные тележки и ожидали у складов.

В возбужденном состоянии Нос забыл, что его супруга происходила из благородного сословия, и кричал на нее как на женщину низкого происхождения. Вскоре он стал выносить из хранилища кувшин за кувшином сакэ – всего более дюжины, – ставя их на три ручных тележки.

– Проследи, чтобы это доставили господам Нобуёри и Ёситомо, – говорил Нос Сике. – Скажи им, что это мои подарки в знак поздравления с успехом дела. Передай, что после полудня я лично засвидетельствую свое почтение советнику Цунэмунэ.