Только потому, что он один-единственный раз улыбнулся ей, она почти забыла, кем была для него и что он видел, когда смотрел на нее: замок Руддлан и чистокровную лошадь для производства на свет наследников.

Она услышала плеск воды, когда Талиазин вылил в пустое ведро мыльную воду из таза. Рейн отвернулся и направился в уборную. Талиазин бродил по комнате, делая вид, что занят делом, и бросал подозрительные взгляды на полуоткрытую дверь, за которой находился хозяин.

Когда Арианна убедилась, что Рейн не собирается осуществлять супружеские права (во всяком случае, не в эту самую минуту), у нее отлегло от сердца. Однако она не видела другого выхода, как оставаться в постели до тех пор, пока он не покинет помещение. Не одеваться же в его присутствии! Кроме того, она чувствовала себя более чем неловко из-за того, что дверь в уборную закрыта неплотно. Правда, Рейн стоял к ней спиной, но звук был прекрасно слышен, а между тем ее собственный мочевой пузырь готов был лопнуть! Когда Рейн вышел из уборной с видом облегченным и довольным, она чуть было не вскочила и не бросилась туда же. Чуть было... Даже если бы она закрыла дверь со всем тщанием, проделать такую интимную вещь, пока муж еще в спальне... ни за что!

Пока он заканчивал утренний туалет, она лежала в неестественной неподвижности, отвернувшись к стене и закутавшись в простыню.

— Моя лошадь оседлана? — невнятно спросил Рейн (в этот момент он чистил зубы мягкой ореховой веточкой).

— Еще нет, милорд. Миледи, я посоветовал бы вам сделать примочку из розовой воды. Если желаете, я принесу и...

— Оставь ее! От синяков еще никто не умирал. Займись лошадью.

После того как за оруженосцем захлопнулась дверь, в комнате воцарилась полная тишина.

— Подойди ко мне.

Арианна повернула голову. Рейн успел облачиться в подштанники (надо сказать, довольно тонкие) — но и только. Он стоял, уперев руки в бока, широко расставив ноги и выпятив бедра. Поза была намеренно угрожающей, и это не понравилось Арианне.

— Подойди! — повторил он громче.

— Но ты еще не одет, — запротестовала она, натягивая простыню даже выше, до самых глаз.

— Тебе многому нужно научиться, Арианна. — Рейн сделал глубокий вдох, отчего могучая грудная клетка еще больше расширилась. — Например, послушанию. Подойди!

— Отправляйся к дьяволу, нормандец!

Он сделал шаг по направлению к ней. Арианна соскочила с кровати, прикрываясь простыней. В следующую секунду она сделала два открытия: во-первых, было почти невозможно двигаться и при этом волочить за собой простыню, во-вторых, она спрыгнула с кровати не на ту сторону. Перед ней была глухая стена.

Она круто повернулась — в самое время, чтобы оказаться лицом к лицу с мужем, — и начала отступать шаг за шагом, пока не коснулась голым задом шершавой поверхности гобелена.

Рейн в два шага оказался рядом и рывком выхватил у нее из рук простыню.

— Ах ты, ублюдок!..

Ладонь зажала ей рот с такой силой, что затылок ударился бы об стену, если бы другая ладонь не обхватила его.

— Я вижу, ты успела привязаться к этому слову, моя маленькая женушка. Ну, а мне не очень нравится, когда его звуки пачкают твои хорошенькие губки.

Арианна хотела крикнуть, что она не даст и горшка с мочой прокаженного за то, что ему нравится или не нравится, но ей было довольно трудно издавать звуки, ведь ладонь мужа закрывала ей рот. К тому же губам было больно от нажима на зубы.

— А сейчас ты попросишь прощения, — сказал Рейн медленно и раздельно, — и при этом обратишься ко мне не иначе, как «мой супруг и господин».

Она впилась мрачным взглядом в его лицо, не знакомое с выражением жалости, и в этом взгляде было написано, куда ему пойти и что с собой сделать, когда он там окажется. Но у Рейна было гораздо больше опыта в поединках такого рода, поэтому Арианна отвела глаза первой.

— Я заставлю тебя попросить прощения, Арианна, — сказал он невыразительно, убирая ладонь с ее рта.

И она знала, что он сумеет ее заставить, поэтому подняла подбородок так высоко, как могла, стараясь смотреть на мужа рак бы сверху вниз.

— Прошу простить меня за то, что я напомнила о постыдных обстоятельствах вашего появления на свет, мой-су-пруг-и-гос-по-дин. Даю слово впредь не делать этого... какие бы усилия вы ни прилагали, чтобы напомнить мне о вашем происхождении.

— Господи Иисусе... — пробормотал Рейн с озадаченным видом. — Только ты способна попросить прощения и оскорбить — и все это одновременно!

Еще пару секунд он продолжал смотреть на нее, пошевеливая бровями и странно двигая губами, словно не знал, рассердиться ему или рассмеяться. Потом с приглушенным проклятием прижал Арианну к груди и до боли впился губами в ее рот. Руки его сжали ей плечи, приподнимая на цыпочки, чтобы ему было удобнее целовать ее. Его язык требовательно ткнулся в ее сжатые зубы. Арианна уперлась кулаками ему в грудь и начала отталкивать его изо всех сил. Ей удалось освободить рот и отвернуть голову. Рейн сдавил ее плечи еще сильнее, словно у него были не руки, а железные тиски. На щеках его ходили желваки, дрожь пробегала по телу, хотя он старался справиться с собой. Наконец он отпустил ее, почти швырнув об стену, и отступил на пару шагов. Арианна не шевельнулась, словно была пригвождена к месту холодным взглядом глаз, сейчас кремниево-серых.