Сократ вкратце поведал брату о заявлении садовника и закончил:

— У меня нет сомнения в том, что Джефри является свидетелем убийства Менделя. И то, что я услышал от Молли за ужином, подтверждает показания Гритта в каждом его слове. Джефри, сказала она, вышел из дома, чтобы найти человека, который ее напугал. Она же в то время лежала на софе, читая книгу, и слышала шаги Гритта по гравиевой дорожке.

— Да, но не выстрел?

— Нет, она его не слышала. Это и понятно. Окно этой комнаты выходит на север, а выстрел прозвучал на юго-востоке, кроме того…

Братья замерли, как вкопанные.

Звук выстрела, пугающе отчетливый, прозвучал в тишине ночи и заставил их остановиться.

— Револьверный выстрел, — прошептал Лексингтон, и его сердце забилось быстрее.

— Нет, это был выстрел из автоматического пистолета, судя по звуку, — возразил Сократ. — И он прозвучал в направлении трех дубов.

Он извлек из кармана маленький фонарик и направил луч света вдоль изгороди.

— Тропинка тут. Теперь спокойно, Лекс.

Как по волшебству, у него в правой руке появился крупнокалиберный пистолет с коротким стволом. Он двинулся вдоль извилистой тропинки. Но через несколько метров умерил свой шаг и выключил фонарик, когда дорога углубилась в заросли кустов.

Возле большого сука, отчетливо видимого на фоне бархатно-голубого неба, он на секунду остановился. Не слышно было ни одного звука, кроме его дыхания. Осмотрев вокруг землю при помощи фонаря, он осторожно двинулся дальше.

— Великий Боже! — внезапно прошептал он.

Это было то же самое «великий Боже», которое он уже однажды употребил на этом самом месте и при тех же самых обстоятельствах. Под суком, раскинув руки, неподвижно лежал человек вниз лицом.

— Джефри! — крикнул Сократ, нагнувшись, чтобы перевернуть тело.

И тогда где-то совсем рядом резко прозвучал сумасшедший хохот и пронзительный крик… Крик, от звука которого озноб пробежал по спине Лексингтона. Свет фонаря его брата осветил кусты вокруг, но ничего не было видно.

— Выходите, или я буду стрелять! — крикнул в темноту Сократ.

Просвистевшая пуля зацепила его волосы и немного опалила их, но он успел засечь вспышку, и его пистолет ответил дважды. Послышались шорохи в ветвях…

Оба брата ринулись в кусты, обшарили их вдоль и поперек. Все было напрасно, неизвестный исчез. Четверть часа спустя, прекратив поиски, они вернулись обратно к трем дубам. Здесь их ожидала величайшая за этот вечер неожиданность. Тело Теодора Кеннер Варба, то есть Джефри исчезло.

— Благодарение Богу, она не знает, что это ее отец, — сказал Сократ после минутного раздумья по окончании разговора с Молли Темальтон.

— Штейн ей ничего не сказал? — озадаченно спросил Лексингтон.

— Чтобы еще больше увеличить ее горе? Нет.

— Не могут ли люди Джефри подсказать что-нибудь, что пролило бы свет на это темное дело?

Сократ отрицательно покачал головой.

— Он сидел в своем рабочем кабинете, потом внезапно, без объяснений, покинул дом. Это все, что мы знаем, я с тех пор его больше не видели.

— А окно было открыто?

— Да.

— В таком случае, возможно, что кто-то его вызвал и заставил выйти из дома в такой поздний час.

— Это не только возможно, но это так и было, — сказал с уверенностью Сократ. — Джефри был вызван и не ожидал ничего хорошего. Мы ведь нашли его револьвер со взведенным курком, барабан полностью заряжен, из чего несомненно следует, что он был готов к внезапной встрече.

— Но куда же делся труп? — ломал себе голову Лексингтон. — Ведь мы с тобой обыскали всю долину и не нашли никаких следов.

Сократ Смит сам задавал себе этот вопрос.

— Он, несомненно, должен был иметь сообщников — я это говорю об убийце, — ответил он на немой вопрос брата. — Это рушит все мои версии… Он застрелил Менделя, сделал все, чтобы убрать с дороги Боба Штейна, и, по всей видимости, прикончил Джефри. Кто следующий?

Лексингтон беспокойно заерзал на своем стуле.

— Это ужасно, Сок. Чуть ниже, на два миллиметра, — и эта ночь могла бы стать для тебя последней.

— Безусловно, — ответил его брат, задумчиво глядя перед собой. — А теперь вопрос, не угрожает ли все это жизни Молли… Однако я говорю это только предположительно.

— О Боже! — Лексингтон вскочил со стула и стал трясти брата за плечи. — Ты так хладнокровно говоришь о том, что убийца может преследовать и ее!

— Не могу утверждать, что эта вероятность совершенно исключена. Эта зависит как раз от того…

Он замолчал.

— Дурацкая манера всегда обрывать фразы, — обозлился Лексингтон. — Так от чего это зависит?

— Ах, ни от чего. Это все только мое предположение, — пытался успокоить его Сократ. Но он не сказал всю правду, потому что его предположение превратилось в уверенность. Только «Лужа на болоте» требовала еще объяснения. Что означало это название? Об этом он узнал к концу дня и поведал брату: