— Я вас смутил, — засмеялся он и сел рядом с ее постелью, повернул ее лицо к себе и взглянул на нее своими насмешливыми ярко-голубыми глазами. Казалось, он видит ее насквозь. — Вам не нравится смотреть на меня, не так ли? Я некрасив и волосат, что-то вроде бандита, на которых женщины почти не смотрят, даже если бы вы не были замужем и не были приличной женщиной.

У нее перехватило дыхание от таких откровенных слов.

— Капитан Пауэл, пожалуйста!

— Он ударил вас, — хрипло сказал Тодд. — Я мог бы убить его за это. Боже мой, он не стоит вас!

Лайза начала понимать, что его очень беспокоит ее затруднительное положение. Она взглянула на него со смущением и любопытством.

— Вы слишком прямо высказываете свое мнение, сэр.

— Да, это так. Прямо и резко. Я немного пьян. Я пью, чтобы забыть, что апачи сделали с моей женой и сыном, миссис Моррис. Они привязали меня к столбу и заставили смотреть на это.

Она подняла руку и дотронулась до его лица с лаской и сочувствием.

— Мне очень жаль, — прошептала она. — О, мне так жаль!

Его голос прервался. Он положил свою небритую щеку поверх простыни ей на грудь и заплакал.

Сквозь ткань простыни она почувствовала его горячие слезы. Почти не колеблясь, она прижала его лицо к себе.

Deja vu, подумала она. Он пил, чтобы заглушить свою боль, но это не помогало. Как часто эта боль мучила его, и не с кем было разделить ее, некому было утешить. Это мучение, а не жизнь, с жалостью думала она. Есть ли кто-нибудь в этом мире, кому не приходилось страдать? Она крепко прижала его голову к себе, шепча на ухо ласковые успокаивающие слова.

Прошло довольно много времени, прежде чем он поднял голову и отстранился, его лицо было спокойным и немного смущенным.

— Мне так жаль вас, — сказала Лайза тихо. — Вы заставили меня устыдиться. По сравнению с вашими, мои горести так ничтожны.

Пауэл выпрямился.

— Я слишком много пью, — резко сказал он. — Вам нужно что-нибудь, чтобы уснуть?

— Нет, спасибо, мне не слишком больно.

Он кивнул и направился к выходу.

— Капитан… Пауэл?

Он повернулся, все еще чувствуя себя не совсем уверенно после такого проявления слабости.

— Да, мадам?

— Пожалуйста, у вас есть… рубашка или что-то в этом роде, что я могла бы надеть на себя? — она покраснела и опустила глаза.

— Простите меня, я уже так давно не общался с приличной женщиной.

Он вышел в соседнюю комнату и вернулся с белой ночной рубашкой, довольно длинной, положил ее рядом с ней на кушетку.

— Вы не сможете одеться сами.

Она стала пунцовой.

— Сэр…

— Нет, я доктор.

Поколебавшись, Лайза согласилась принять его помощь. Он был врачом, а она была слишком слаба, и ей было больно шевелиться. Тодд просунул руку ей под спину и помог приподняться. Она застонала. Он положил на раны мазь и перебинтовал их, но все же каждое движение причиняло ей мучительную боль.

— Сидите спокойно, я сам надену ее.

Он отвернул простыню и посмотрел при неярком свете лампы на ее небольшую высокую грудь. Выражение его лица изменилось. Она почувствовала, как его профессиональный интерес сменился чисто человеческим, и ее тело прореагировало на это совершенно непривычным образом. Дэвид никогда не смотрел на нее. Он овладевал ею грубо, не любя. Он никогда не хотел смотреть на ее обнаженное тело. А этот мужчина не только смотрел на нее, но он говорил ей своим взглядом, что считает ее желанной и красивой.

Мне не должно это нравиться, думала она. Только падшая женщина позволяет мужчине смотреть на свою наготу открыто, не протестуя.

— Капитан Пауэл…. — она смущенно подняла руки, прикрывая грудь.

Его ярко-голубые глаза заглянули в ее глаза.

— Простите меня, — прошептал он, — простите меня. — Я…. — волнуясь, он стал надевать на нее рубашку, стараясь делать это как можно осторожнее, чтобы не причинить ей боль. Он по очереди продел в рукава ее руки, а затем трясущимися пальцами застегнул пуговицы, очень осторожно помог ей лечь и натянул на нее простыню.

— Будет болеть еще несколько дней. Если вы захотите вернуться домой, то муж должен будет помогать вам одеваться.

— У меня вообще нет намерения возвращаться домой. Но даже если бы я и вернулась туда, сэр, мой муж не выносит моего вида, — она подняла глаза к потолку. — Я скорее дождусь помощи от случайного прохожего, чем от него.

Пауэл долго смотрел на ее измученное лицо.

— Я не представляю себе, мадам, чтобы мужчина мог быть таким слепым, чтобы мог устоять перед вашим обнаженным телом. И если то, что я говорю, неприлично, тогда я действительно грешник, нуждающийся в спасении.