Шрифт:
— Если была такой объемистой, как тетя Мойра из Кентукки, то вряд ли…
Так, шутя и пикируясь, они провели большую часть ночи — тесно прижавшись друг к другу в одной постели. Серьезный настрой вернулся к Мэгги нескоро.
— Понимаешь, Серж… Мы произвели неравноценный обмен. Все эти позолоченные бубенчики и стеклянные бусы для дикарей — славу, связи, деньги — на самое ценное, что может быть у человека, — молодость… Как бы я сейчас хотела обменять все это барахло обратно, даже с доплатой. Пускай я была бы нищей, словно церковная крыса, последней безработной и бездомной, но… молодой, Серж, молодой. К сожалению, это невозможно…
«Может быть, сказать ей? Нет, кто знает, каким срывом это закончится».
— Когда мы с тобой шли к цели, мысли были заняты одним: дойти и вернуть все обратно. О себе как-то не думалось, даже засела в голове какая-то детская надежда, что стоит остановить весь этот ужас, и все вернется на свои места. Словно в сказке… Не вернулось. И Америка не та, и мир совсем не тот, и молодости не вернешь… Как бы я сейчас хотела вытрясти душу из этого чертова атланта… Если у него есть душа…
«Сказать или нет? А вдруг я лишь подарю пустую надежду, которая просто убьет ее?..»
Сергею показалось, что «мухомор», больше не менявшийся с того самого момента, как лемуриец развеял своим оружием атланта, едва заметно шевельнулся в кармане халата. Может быть, получится?
— Когда я поняла все это, то мне расхотелось жить… Зачем ты помешал мне, Серж?
— Знаешь, Мэгги… — Горло сдавило, словно тисками, и Сергей закашлялся, нащупывая корчащийся все активнее удельсаант. — Я хочу рассказать тебе вот что…
— Неужели получится?
Мэгги волновалась, словно девушка, вернее, настоящая девушка, а не вынужденно заключенная в теле почти пожилой уже женщины.
— Не знаю… Может быть, и получится. Хотя в тот раз мне помогал джедай…
— А вдруг… — бледность разлилась по лицу женщины, сжимающей в руках темно-синюю, поблескивающую металлом пирамидку: «мухоморы» после гибели атланта разом потеряли склонность к округлым формам и нежным цветам, — ты забыл комбинацию…
— Нет, — решительно отрезал Сергей, понимая, что любое колебание тут только во вред. — Все получится. Я все отлично помню.
— Постой… А как это?.. Ну, как это происходит?
— Я же рассказывал тебе.
— Расскажи еще раз…
Извекову пришлось рассказать все еще раз, и еще раз, и еще…
— Ну, готова?
— Погоди… А Салли?
— Ничего не получится, — покачал головой Сергей. — Она до Катастрофы была такой маленькой…
— Жаль… Но хотя бы попрощаемся с ней.
— Не нужно. Пусть считает, что мы просто уехали. Ты подумала о том, как она сможет пользоваться нашими финансами?
— Да, все формальности улажены.
— Пусть хотя бы она будет счастлива в этом мире…
Извеков, не доверяя супруге, сам набрал нужную комбинацию на ее пирамидке, а затем на своей почти черной призме. Оставалось лишь сделать одно движение, чтобы перенестись в прошлое. Личное прошлое.
— Ну, поехали?
— Давай ты уйдешь первым… — поежилась Мэгги, с недоверием поглаживая ладонью на глазах зеленеющие грани удельсаанта. — А я потом…
— Нет. Вдруг я уйду, а у тебя что-нибудь не заладится, и ты не сможешь исправить… Мне так будет спокойнее.
Миссис Извекофф послушно кивнула и, закрыв глаза, дрожащим пальцем прикоснулась к нужной клавише…
— А вдруг мы там не встретимся? — снова открыла она глаза.
— Я же говорил тебе, — терпеливо начал объяснять Сергей, — что полностью сохранил всю память до последнего мига…
— Ты меня не понял! — перебила Мэгги. — Вдруг у нас не получится встретиться?
— Но мы же очень-очень постараемся… Правда, милая?..
Глава 34
Когда из прозрачного зеленого полумрака проступили очертания предметов, Сергей долго и тупо разглядывал монитор компьютера с мечущимися по нему уродливыми тварями. Лишь когда экран затопила волна красного цвета, он вышел из ступора и оглянулся.
Знакомая до боли тесная комнатка маминой квартиры — чуть криво висящая полка с книгами (его, Сергея, личный трудовой подвиг, свершенный несколько лет тому назад, еще до армии, ценой немилосердно отбитых молотком и изрезанных пальцев); заваленный всяким бумажным мусором, прозрачными коробочками с дисками и яркими компьютерными журналами стол с едва видным из-под них компьютером; халтурно заправленная тахта (вот еще — в армии заколебался уголки отбивать!) и старенький платяной шкаф, сплошь оклеенный в несколько слоев всякими фотографиями, постерами и календарями… Извеков грустно улыбнулся, вспомнив самую первую бумажку, наклеенную с замиранием сердца (а вдруг от мамы влетит за порчу имущества) — бледненько, в три краски распечатанную на плохом импортном струйнике афишу «Терминатора» из какого-то давно почившего в бозе видеосалона. Теперь от первенца остался на поверхности лишь один верхний уголок с яростно пылающим углем электронным глазом Арнольда Шварценеггера.