— Может, и не забыл. Только я, князь, не крыса, чтобы бежать сломя голову.

— А разве о бегстве речь? Наоборот… Крысы, они иногда кусаются…

Александр упрямо мотнул головой:

— И оружие не поверну против власти. Я, Кирилл, присягу давал. Как и ты, кстати. Может, уже забыл, князь? Напомнить?

Ладыженский вскочил и прошелся по кабинету.

— Ничего ты не понял, Саша! Неужели тебе нравится этот рыжий слизняк у трона? Или, вернее, на троне… Терпеть, пресмыкаться, ждать, пока он пустит Россию под откос, как неумелый возница телегу?..

— Я уже все сказал.

Драгунский поручик плюхнулся за стол и снова налил себе вина.

— Вот и поговорили. Не побежите хотя бы, князь, челкинским орлам меня сдавать?..

Александр пристально поглядел ему в глаза:

— Дурак ты, поручик, и уши у тебя холодные!..

Нет, разговор, все-таки был непростой. Так предложения участвовать в заговоре против государства не делают. А на пьяный бред похоже еще меньше. Неужели Кирилл работает на политический сыск? Нет, не может быть… Тогда что? Эх, посоветоваться бы с кем-нибудь…

— Представляете, Маргарита! — Александр все никак не мог остановиться и мерил шагами будуар баронессы фон Штайнберг из угла в угол уже несчетный раз. — Примкнуть к заговору против государства! Каково, а?

Баронесса по прежнему сидела, не отвечая ни слова, положив руки на колени и глядя перед собой.

— Причем не просто к заговору, — упершись в стену, Бежецкий четко, как на плацу, повернулся через левое плечо и продолжил свой нескончаемый марш в обратном направлении. — К вооруженному восстанию!.. Не просто примкнуть, а возглавить! Мне, командиру гвардейского полка имени Ее Величества, в прошлом — офицеру Корпуса, опоры и защиты государства Российского…

— Всего лишь в прошлом? — спросила баронесса, по прежнему безучастно глядя перед собой.

— Что вы имеете в виду, баронесса? — Александр остановился, не закончив шага.

— Ничего, князь. Продолжайте. Просто я констатировала факт…

Бежецкий опустился на одно колено перед сидящей женщиной, чтобы их лица оказались на одном уровне.

— Я не понимаю вас, баронесса…

— Чего же здесь не понять? — Маргарита резко поднялась из кресла и подошла к окну, задернутому легкой занавеской. — Я целиком и полностью одобряю вашу приверженность, князь, устоям государства…

— Вы иронизируете?..

— Ничуть. — Голос Маргариты звучал тихо и устало.

Оба замолчали и молчали очень долго… Пауза постепенно превращалась в грозовую тучу, причем не в далекую, лениво погромыхивающую, а вполне готовую разрядиться.

— Вам, конечно, невдомек, князь, — тихо начала баронесса фон Штайнберг, но голос ее постепенно креп и набирал силу. — Что ситуация в государстве Российском напряжена настолько, что любой неосторожный шаг может обернуться катастрофой. Я не имею в виду планы поручика Ладыженского. И без него в столице — я даже не беру всю страну в целом, заметьте, — слишком много сил, готовых использовать ситуацию в своих целях…

Александр слушал лекцию Маргариты немного рассеянно, чуть склонив голову набок и изучая такое обожаемое и милое, знакомое до последней черточки лицо.

«А ведь она сильно сдала за последнее время, — мало-помалу оформился в мозгу результат этого тщательного исследования. — Похудела, появились новые морщинки, чуть больше припухли глаза… Может быть, это следствие невыгодного освещения? Нет. Просто я слишком давно ее не видел… Откуда такая горячность? Может быть, она уже…»

— Вы не слушаете меня, князь?

— Нет-нет, что вы! Челкин со своей тайной гвардией, республиканское течение в Думе, сторонники социал-демократов среди городского пролетариата… А еще польские, финские и маньчжурские националисты, евреи, раскольники, сектанты всех мастей, британцы и сам Враг Человеческий…

— Александр!..

— Марсиане, подводные чудовища, пришельцы из других измерений… — Бежецкого несло, и он не мог остановиться. — Колдуны Буду, последователи Блаватской…

— Саша!..

Александр остановился, перевел дух и устало сказал:

— Какая разница, кто скрывается в тени престола? Да, я терпеть не могу господина Челкина. Да, я в прошлом году сделал все от меня зависящее, чтобы избавить от него двор, столицу и государство Российское в целом, хотя и не совсем по собственной инициативе… Но что делать, если, оказавшись в беде, государыня снова его призвала? Брать винтовку и силой, штыком, выковыривать его? А вы помните, сударыня, эти строки?..

Князь по памяти прочел абзац из присяги, данной им при восшествии на престол государя: