— Да нет, потому что…

— Тогда положитесь на Арнольда Лимитеда (осн. 1905)!

— Но ведь это не помогло, когда Магазин решили снести! — послышался голос из толпы. — Тогда вы поверили Масклину, Гер деру и Грузовику. И самим себе! Нисодемус то и дело повторяет, какие вы умные. Так постарайтесь доказать это на практике.

Доркас узнал голос Гриммы. Никогда прежде ему не доводилось видеть ее в таком гневе.

Протиснувшись сквозь ряды встревоженных номов, она оказалась лицом к лицу с Нисодемусом, впрочем, было бы правильнее сказать «лицом к груди», поскольку он стоял на возвышении. Нисодемус обожал стоять на возвышении.

— Предположим, вы построите свой Магазин, а дальше что? — кричала Гримма. — Что будет дальше? Не забывайте, до того Магазина тоже в конце концов добрались люди.

Нисодемус разинул рот, да так и стоял в растерянности, не зная, что ответить.

— Но они подчинялись Правилам! — заговорил он наконец. — Вот именно! И тогда все было намного лучше, чем теперь.

Гримма смерила его презрительным взглядом.

— Неужели вы думаете, что кто-нибудь вам поверит?

Наступила тишина.

— И все же следует признать, — очень медленно проговорил какой-то пожилой ном, — что тогда все было действительно лучше, чем теперь.

Послышалось шарканье множества подошв. Больше ничего не было слышно. Только шарканье множества подошв.

— Они поверили ему! — возмущалась Гримма. — Вот так! О Совете никто и не вспомнил. Они делают все, что бы он им ни сказал!

Гримма и Доркас сидели в его мастерской, устроенной под скамейкой в старом гараже. «Мое маленькое убежище, — так называл мастерскую Доркас. — Мой уголок». Повсюду валялись обрывки проводов и всякие железки. На стене кусочком грифеля были выведены какие-то каракули.

Доркас машинально вертел в руках кусок проволоки.

— Ты чересчур требовательна к ним, — тихо сказал старый механик. — Не нужно было на них кричать. Они столько пережили! Стоит повысить на них голос — и они тут же теряются. Что же до Совета, то он был хорош, пока все обстояло благополучно. — Доркас пожал плечами. — Все равно без Масклина, Гердера и Ангало он потерял всякий смысл.

— И все же после всего, что случилось… — Гримма развела руками. — Вести себя так глупо только потому, что он обещал им…

— Немного покоя, — сказал Доркас и покачал головой.

Нет, таким, как Гримма, этого не объяснить. Хорошая она девушка, умница, но считает, что все остальные должны реагировать на происходящее так же бурно, как она. А им, в сущности, нужно только одно — чтобы их оставили в покое. Жизнь и без того достаточно трудна, а тут еще кто-то вечно пристает к ним с призывом сделать ее лучше.

Масклин это прекрасно понимал. Он знал: чтобы заставить других поступать так, как тебе хочется, нужно внушить им, будто они сами этого хотят. Если же сказать ному: «Вот по-настоящему разумный выход. Неужели ты настолько глуп, чтобы этого не понять?» — то результат будет прямо противоположный.

Дело не в том, что номы глупы. Просто номы есть номы.

— Ну ладно, — сказал Доркас устало. — Пойдем посмотрим, как подвигается дело с табличками.

Один из больших сараев был превращен в цех по изготовлению табличек. Лучше даже сказать — Табличек. Потому что среди прочих достоинств Нисодемуса была способность произносить слова таким образом, чтобы в случае необходимости заглавная буква улавливалась даже на слух.

Доркас был вынужден признать, что сама по себе идея табличек ему нравится.

Он понял это, когда Нисодемус вызвал его к себе и спросил, нет ли в каменоломне какой-нибудь краски. Впрочем, теперь каменоломня уже именовалась Новым Магазином.

— Есть, — ответил Доркас, — несколько банок. В основном белая и красная. Там, под одной из скамеек. Я думаю, мы сумеем открутить крышки.

— Отлично, займитесь этим. Это, понимаете ли, очень важно. Мы должны написать Таблички.

— Таблички? Хорошо, — сказал Доркас. — С ними действительно будет веселее.

— Да нет же!

— Простите, просто я подумал…

— Мы вывесим их на воротах! Доркас почесал подбородок.

— На воротах?

— Люди с почтением относятся к Табличкам, — объяснил Нисодемус уже более спокойным тоном. — Вспомните, как это было в Магазине, как все безоговорочно подчинялись Табличкам.

— В общем-то да, — согласился Доркас.

«Не ставить собак и детские коляски на ступени». Эта надпись всегда озадачивала его. Ведь у многих посетителей не было ни того, ни другого.

— Таблички указывают людям, что можно делать, а чего нельзя, — продолжал Нисодемус. — Так что принимайтесь за работу, старина. Нам нужны Таблички. Таблички, начинающиеся со слова «Не».