— Тех, кто эмигрирует на Венеру, не трогают. Они для Земли умирают.

— И ты вот так все бросишь, оставишь Службу, друзей…

— У меня нет друзей.

— Потому что ты сам всегда всех гнал! Ты сам себе внушил, что если родители бросили тебя в Селенграде одного в страхе перед твоей инициацией, то ты вообще никому не нужен! — крикнула Оля. — Ты сам виноват, что остался один!

Илья встал:

— Знаешь, тебе лучше пойти домой.

— И пойду! Если ты струсил, я сама разберусь! Я не боюсь ни Фильки, ни черта с рогами! Мне Цыганков все объяснил, что надо делать!

— Что делать?

— Все! Так что лети себе на Венеру и упивайся там своим унижением! Тебя опустили, а ты молча обтекаешь! А я — не буду! Ты завтра вылетаешь на Венеру? А я прямо сейчас — в Селенград! Чао! Скатертью дорожка!

И, не дожидаясь, когда он ее попросту вытолкает, выскочила в коридор и хлопнула дверью. Влетев в свою квартиру, на минуту прислонилась к стене. По щекам текли слезы злой обиды.

Ничего не получилось. Ничего из того, что она запланировала. Вместо того, чтобы договориться на все случаи жизни, опять поругались. Как обычно. Только сейчас Оля поняла, почему: все то, что ей казалось важным, он игнорировал, как пустяк или досадную помеху. Они всегда хотели разного.

02 августа 2084 года, среда

Московье

Чертова девчонка, думал Илья. Это ж кошмар какой-то, а не девушка. Нарезал несколько кругов по квартире, унимая нервную дрожь и желание кинуться за ней и в буквальном смысле вытряхнуть из нее все. Все, что он хотел знать.

Ему казалось, что он продумал все детали. Она просто обязана была хоть что-то сказать! Он построил разговор так, чтобы она поняла: с одной стороны, он не провоцирует на ссору, с другой — ему нужен хоть какой-то ответ. Определенный. От нее, а не от Цыганкова.

Черт, ему надо было выяснять тогда. Сразу. По горячим следам. Но тогда он думал, что сумеет вычеркнуть ее из своей жизни. Просто забыть про ее существование. А поди, забудь, если это стихийное бедствие делает только то, чего хочется ей!

Главное, он так и не смог понять, с чего она психанула. Если только рассказала не все, и Филька там развил чересчур бурную деятельность… Илья совершенно не удивлялся тому, что помощи она потребовала именно у него. Она всегда шла к нему. Не к Робке, не к Котлякову или Черненко. К нему.

Черт, что делать-то? Она ж действительно рванет в Селенград. И напорется на то, что у Фильки четвертая ступень анти-режима. Дьявол, как все складывается, один к одному. Она выведет его из себя, у Фильки на нервной почве начнется инициация, и черт бы с Филькой, пусть помирает, но он ведь успеет угробить Олю. Такую цену Илья платить не соглашался. Значит, надо перехватить ее в стратопорту. Или в Селенграде. А в Селенград ему нельзя, потому что там эпицентр катастрофы. Ч-черт, что же делать?! Нет, лететь всяко придется. И лететь нельзя. Ладно, с катастрофой как-нибудь разберется, в крайнем случае еще сутки в запасе есть. Но вот на космодром он опоздает. А туда опаздывать нельзя, потому что он днем отправил уведомление о своем приезде в канцелярию губернатора. Если б не это, отлет можно было бы перенести. Но теперь деваться некуда.

Замкнутый круг.

Телефонный звонок заставил его подпрыгнуть на месте. Жгучая надежда опалила нервы: Оля?! Успокоилась? И, как всегда, когда дело касалось ее, Илья не угадал.

— Илья, это Стрельцов.

Голос венерианского губернатора заполнил комнату. Илья спохватился, что ни вчера, ни сегодня не смотрел новости, и не знает результата вчерашних выборов на Венере.

— Да все нормально, — беззастенчиво считав его мысли, сказал Стрельцов. — Я ж не Хохлов, чтоб выборы проиграть.

— Поздравляю. Без эксцессов прошло?

— Ну, что значит — без эксцессов? Была парочка комичных моментов, но у нас еще найдется время об этом поговорить. Я, эта, чего? Мне только что принесли уведомление о твоем прибытии завтра. А насколько мне помнится, виза у тебя открыта только с пятнадцатого.

— Да у нас тут катаклизм намечается, вот меня от греха подальше и сплавляют.

— Катастрофа под кодовым названием “четвертое августа”?

— Ну да.

— Не понимаю я землян. Когда они со мной торги начали — еще куда ни шло. Катастрофа не сегодня, кажется, что можно время потянуть. Но чтоб накануне катастрофы выгонять корректировщиков с планеты!…

— Так по прогнозам я и стану причиной.

— Бред. Пересчитай прогноз.

Илья вздохнул с небывалым облегчением. Стрельцов в таких вещах ошибаться не может. Тем более, что наверняка сам интересовался. Но на всякий случай Илья уточнил:

— Мой отец считал. Все сходится.

— Твой отец, дорогой мой, на моей памяти раза два та-акие ляпы делал, что первокласснику смешно бы стало. Если совсем интересно, у Петьки Жабина лежит очень хороший прогноз. Там не учтены детали, в частности, не принята во внимание детонация стихийных корректировщиков, но она на общую картину существенного влияния не окажет. Ладно, я не об этом. Просто хотел предупредить, что до первого сентября все рейсы на Венеру и с Венеры отменены. Я закрыл космодром.