— А когда в игру должны были вступить Айк и Майк?

— Здесь тоже есть два варианта, — терпеливо объяснял Болан. — Либо кто-то в Нью-Йорке уже предположил, что Сантелли не вечен и в любой момент может умереть, либо Лео попытался сунуть нос туда, куда не следовало. В первом случае Лео прислали сюда, чтобы он точно выяснил, чем занимается Сантелли и его окружение. Во втором случае Лео бросают приманку и смотрят, как он отреагирует.

— Все это выглядит довольно мрачно, — заметила Роза.

— Да, оба варианта одинаково опасны для Лео.

— А что произойдет, когда в Нью-Йорке узнают, что братья Балдасерра больше не следят за Лео? Боссы ведь могут предположить, что...

— Лео превосходно умеет решать такие задачи, — уверенно сказал Болан. — Трупы этих парней обнаружат не скоро; я даже думаю, что их вообще никогда не найдут. Боссы в Нью-Йорке, может быть, заинтересуются, что с ними стало, но не станут их искать... Знаете, в мире сумасшедших исчезновение двух мерзавцев вроде Балдасерра не очень-то привлекает внимание.

— Ну а теперь скажите, что нам делать после всего того, что вы мне рассказали?

— Могу только гарантировать, что предстоящий день в Балтиморе будет длинным и трудным, — вздохнул Болан. — Его называют «пятницей мести», или днем грифов. Так что чего-то подобного и следует ожидать.

Часовой стоял так близко, что до него можно было дотронуться рукой. Он чуть слышно мурлыкал себе под нос какую-то песенку и, казалось, о чем-то мечтал. Его винтовка была прислонена к каменной стене, окружавшей усадьбу. Из окон дома на втором этаже лился слабый свет, с моря дул легкий бриз и едва шевелил листья на деревьях парка.

Часовой был совсем молодой парень, почти ребенок. А что мог знать мальчишка, выросший в городе, о тишине ночных постов и о том, как опасно мечтать, стоя на часах? Он, наверное, даже и не подозревал об этом. Двое других часовых, которые стояли дальше, должно быть, знали все, что им положено... А этот парень, он действительно был слишком юным, чтобы...

Болан задумчиво покрутил в руке нейлоновую удавку и решительно сунул ее в карман. Он вытащил сигарету, зажал ее в углу рта и, резко щелкнув зажигалкой, ткнул ее под нос мальчишки.

— Бах! Ты убит! — шепнул он ему на ухо.

Мальчишка чуть было не упал, когда попытался дотянуться до винтовки, и зашептал глухим голосом:

— Господи, как ты меня напугал!

— Не хнычь, малыш, ведь я мог тебя не только напугать! — грубо сказал Болан. — Стоя на посту, не надо мечтать и глядеть на звезды.

Мальчишке захотелось оправдаться:

— Да нет, мне послышался какой-то шум в той стороне, вот я туда и смотрел...

— Перестань болтать! — оборвал его Болан. — Ведь этого никто, кроме тебя и меня, не видел, правда?

— Да, — сказал юноша и облегченно вздохнул, потому что поведение незнакомца было почти дружеским.

Он никак не мог рассмотреть его лицо и продолжил:

— Если уж говорить честно, так я сам не знаю, что тут делаю. Ведь я действительно ничего не видел и не слышал за всю ночь.

Произнося это, он пытался рассмотреть Болана, и Мак решил доставить ему такое удовольствие: он протянул свою сигарету молодому человеку, а сам прикурил еще одну для себя, специально долго освещая свое лицо пламенем зажигалки. После этого он произнес:

— Но ведь тебя сюда поставили совсем не для того, чтобы ты думал?

— Да, мистер, я...

— Зови меня Фрэнки.

— Ладно. Спасибо за сигарету, мистер.

Мальчишка оказался довольно симпатичным. Во всяком случае, в этих обстоятельствах, потому что в других...

— Я же тебе сказал, что меня зовут Фрэнки.

Парнишка чувствовал себя словно не в своей тарелке:

— О'кей, Фрэнки.

— А как тебя зовут?

— Сонни.

— Похоже, что тебе не очень нравится твое имя?

— Конечно, мистер. Меня зовут Сонни с тех пор, как я родился на свет, а мне уже пора приобрести настоящее имя.

Болан сурово глянул на него.

— С этой минуты ты будешь «Землемер».

— Как-как, мистер?

— Ты хотел получить кличку? Теперь она у тебя есть.

— А почему «Землемер»?

— Потому что, когда я тебя увидел в первый раз, ты должен был мерить землю шагами, а не мечтать. Вот я и нашел тебе кличку, которая тебе подходит, и теперь ты будешь «Землемером».

На сопляка все это произвело огромное впечатление: получить имя в среде мафиози считалось таким же значительным событием, как обряд крещения у христиан. Неважно, что значило имя, важно было иметь его. Только капо могли дать кличку своему человеку, и хотя мальчишка был еще совсем зеленым, он знал это.