— А как я об этом узнаю?

— Из газет, — ответил Болан.

— Вы думаете, я в опасности?

— Я не думаю — я знаю.

— Стало быть, вы тоже, — нервно сказала она. — Здесь находятся двое мужчин, и они ждут вас.

— Где?

— Они припарковали свою машину прямо перед домом, позвонили в квартиру и спросили вас. Я хочу сказать, что они спрашивали Фила. Я им ответила, что вас нет, но они все еще на улице и ждут в машине.

— Какие они из себя? — спросил Болан.

Она послушно описала двух убийц мафии — Бина и Ника.

— Их машина — прогнивший пикап, верно?

— Да. Выходит, вы их знаете?

— Знаком, — уклончиво произнес Болан. — Это плохие новости. Что ж, тогда изменение в программе. Плюньте на этих типов и сматывайтесь через черный ход. Бросьте вашу машину и спасайтесь. Я перехвачу вас. Встретимся у бакалейной лавки.

— Они возвращаются! — закричала Мэри.

— Не открывайте дверь, — приказал Болан. — Запритесь на замок и не впускайте их как можно дольше. Пусть выбивают дверь, если не боятся шума. Я буду у вас через три минуты.

— Поторопитесь, — прошептала она и повесила трубку.

Итак, времени на размышления не оставалось.

Внезапно Болан почувствовал, как внутри у него закипает ярость. Бесполезно урезонивать подобных подонков. Они готовы на любую жестокость, будь она продиктована логикой или нет. Впрочем, дело даже не в этом. Краткая встреча Минотти и «парня из ЦРУ» могла вызвать самые непредсказуемые последствия. В этом диком мире инстинкт и насилие были единственными гарантами выживания, и уж коли Филипп Джордан заинтересовал Минотти, совершенно очевидно, что в своих действиях вновь пора довериться инстинкту.

Если двое убийц вернулись за Джорданом для более обстоятельной беседы, а нашли на месте лишь Мэри Вальдес, то малышка Вальдес могла без церемоний пойти в ход. А для нее, несомненно, это означало бы конец.

Болан добрался до квартиры Джордана менее чем за три минуты.

Но конец уже начался...

Дверь была распахнута настежь, стекла в ней разбиты вдребезги, а Мэри Вальдес бесследно исчезла...

Пикап стоял перед обветшалым, обшарпанным домом, куда трое мафиози заезжали сегодня утром. Болан припарковал свою машину рядом с пикапом и навинтил на «беретту» глушитель. Дом был полуразрушенный, со стенами, исписанными неприличными надписями, и располагался он в индустриальном квартале, где между разнообразными мастерскими разместились другие трущобы, пребывающие в столь же плачевном состоянии.

Вокруг дома — ни души, ни звука, только голодная тощая собака с рычанием двинулась навстречу Болану. В нескольких шагах от него жалкое животное внезапно поджало хвост и ретировалось.

Болан вошел в прохожую и замер — рассохшийся пол предательски заскрипел. Одним прыжком Болан пересек помещение и на мгновение остановился перед дверью, чтобы оценить обстановку. За закрытой дверью слышались смех и голоса.

Ручка повернулась без малейшего усилия. Болан открыл дверь и переступил порог. Мэри Вальдес сидела на широком диване и имела довольно печальный вид: корсаж разорван, волосы взъерошены. Однако, если не брать в расчет ее остекленевшие от ужаса глаза, смело можно было сказать, что она цела и невредима. Из мебели в комнате, кроме дивана, находился только игорный стол, весь заставленный пустыми банками из-под пива и тарелками, переполненными окурками.

В глубине комнаты, стоя к Болану спиной и привалившись плечом к облупленной стене, Бин разговаривал по телефону.

Второй мафиози, которого Болан не знал, неподвижно стоял у двери, ведущей в соседнюю комнату, и, заливаясь смехом, что-то обсуждал с третьим сообщником, которого отсюда не было видно. В одной руке весельчак держал открытую банку пива, а в другой — зажженную сигарету. Заметив Болана, он тотчас поднял банку с пивом в знак приветствия.

— Салют, ЦРУ! — злорадно заорал он.

И тут, увидев в руках Болана «беретту», мгновенно умолк и превратился в камень.

Бин бросил через плечо короткий взгляд на Болана и произнес:

— Он здесь.

И положил трубку на рычаг. Лишь со второго взгляда он заметил бездонный зрачок «беретты».

— Ну расслабься, Мак, — проговорил он с натянутой улыбкой. — Курочка при перышках. Мы хотели всего лишь привлечь твое внимание.

— Мои поздравления, — сказал Болан. — Вам это удалось.

Выпущенная из «беретты» пуля вонзилась ему прямо в лицо. Тип, стоявший на пороге у соседней двери, отбросил жестянку с недопитым пивом и попытался прыгнуть вперед, но «беретта» оказалась проворнее и с чуть слышным посвистом послала свой смертоносный заряд, отшвырнувший бандита за порог комнаты, в которой он стоял.

Одним прыжком Болан последовал за телом убитого мафиози и увидел Ника, который пытался улизнуть через черный ход. Эта комната служила кухней или, точнее, когда-то была ею. Теперь же она превратилась в помойку, забитую мусором и другим хламом, разломанными этажерками, развороченной плитой и даже старым баром — из распахнутой дверцы его сыпались кусочки колотого льда и жестянки с пивом, которые, падая на пол, серьезно затрудняли бегство охваченного ужасом каннибала. В одной руке Ник держал пистолет, а в другой початую жестянку с пивом. Уже у самой двери он поскользнулся, однако удержался на ногах и, изрыгая проклятия, попытался прицелиться в Болана. Но и теперь «беретта» среагировала быстрее. Блестящая пуля легко вошла в мягкую плоть прямо под подбородком гангстера и так же легко вышла через верх черепной коробки, разбрызгивая во все стороны кровавое месиво и фонтаны крови. Тело Ника тяжело рухнуло посреди маленькой захламленной комнаты.