В тот вечер Бурн открыл кувшин самодельного виски, и они с Валентайном и Хельмом по очереди стамеской высекали имена на отполированном черепе Жнеца, все еще теплом после нескольких часов, проведенных в кастрюле с кипятком: Джилман Дельвечио, Гэбриэлла Чо и Дориан Хельм. К тому времени, как кувшин был закрыт пробкой, череп водрузили, немного набекрень – действие алкоголя, – на главные деревенские ворота.

Он до сих пор там висит.

Горы Уошито, февраль сорок первого года правления куриан

Снег уже отступает с истертых непогодой скалистых холмов предгорья Уошито, но в Арканзасе еще вовсю лютует зима. В узкой долине между двумя горными грядами вытянутыми пальцами к руинам Литл-Рок, несколько домов образуют форт Кандела. Фортом он только называется, его гарнизон разбросан по территории в двенадцать квадратных миль. Электричество там бывает довольно часто, свежие продукты – иногда, но тепло и дружеское общение у очагов этих хижин можно найти всегда.

Военные действия, по счастью, обходят эти места стороной. Люди здесь заняты производством и ремонтом оборудования, кройкой и шитьем формы, едой, выпивкой, игрой в азартные игры и торговлей. Но самое главное – обучением. Этой зимой, как и всеми предыдущими зимами в течение последних двадцати с чем-то лет, рекрутов определяют в напарники к ветеранам, чтобы зеленые юнцы научились тому, что знают и умеют «старики». Специалисты и ремесленники путешествуют, дают уроки и иногда берут постоянных учеников, если рекрут обнаруживает талант в какому-нибудь ремесле, в ветеринарном или кожевенном деле.

Офицеры форта Кандела принимают решения и воплощают их в жизнь. У одного рекрута безнадежно плохое зрение, та пьет, другой никак не может осилить тренировки. Отбракованным предлагают вспомогательные роли – почетную службу в оплачиваемых трудовых частях. Другой вариант – возвращение к гражданской жизни. Тех, кто не пытается добраться до дома, поглощают жадные до рабочих рук фермы и поселения Свободной Территории Озарк.

И все же некоторые такие «дефективные» начинают бродяжничать и неизбежно становятся угрозой порядку.

Для остальных проблема заключается в том, чтобы выбрать между Охраной и Охотой. Семеро из десяти идут в Охрану – военное подразделение, отвечающее за оборону Озарка.

Служба в Охране благодарная: солдаты получают лучшую форму, какую только может сшить Южный округ, достойное вооружение для тренировок, развлекаются на вечеринках, выезжают на шашлыки и соревнуются в верховой езде. У солдат Охраны полно возможностей пообщаться с гражданскими. Никакой новогодний бал не проходит без подразделения молодых охранников в начищенных до блеска сапогах и отутюженных угольно-серых формах. Охрана – хорошо организованное, дисциплинированное подразделение Южного округа, они могут сражаться и сражаются, отдают свои жизни, защищая гражданское население.

Остальных – тех мужчин и женщин, которые станут Охотниками с холодными глазами, Охотниками, которые будут бродить вдали от дружелюбных поселений Озарка и убивать курианских прислужников и полицаев, – их приводят к Ткачам жизни.

Черный, с блестящей шерстью кот по имени Матрос держал дом в железных лапах. Шесть человек делили барак, устроенный в расщелине горы Фурш, но никто из них не смел оспаривать кошачье право на самое теплое место у очага или самый лакомый кусочек телячьей туши, подвешенной в подвале.

Внушительного размера кот, у которого в роду явно была рысь, отлично смотрелся бы рядом с какой-нибудь ведьмой. Он обходил дом на сильных, мускулистых лапах, был диковат и исполнен чувства собственного достоинства.

Матрос заявлял о своих правах оглушительным воем и с легкостью мог бы броситься в драку, если у кого-нибудь хватило бы глупости проигнорировать первое предупреждение. Он получил свое имя, когда один из Волков произнес:

– Если бы этот тип говорил по-английски, клянусь, он матерился бы, как матрос.

Люди терпели вздорного кота и указывали рекрутам на него как на пример упорства, достойный подражания. Зимой выживание зависело от запасов провизии, а Матрос успешно боролся с набегами голодных мышей, крыс, белок и даже кроликов, проявляя воистину самурайскую стойкость духа.

Владения зверя состояли из двухкомнатного закопченного королевства, битком забитого кроватями и прочей мебелью, такой же грубо сколоченной, как и люди, которые ею пользовались. Камин, сложенный из обточенных водой камней, занимал целую стену в так называемой гостиной. Спальню – наполненное мускусным запахом перенаселенное помещение с койками, завешенное для иллюзии уединения одеялами, – обогревала круглая печка, которой исполнилось лет двести, а она все была как новенькая.