— Мадам. — Таксист покачал головой и как-то странно посмотрел на меня в зеркало. Огни машины, которая ехала за нами, на мгновение осветили нас. — Этот человек, Шариф, он не работает в иммиграционной службе. Это не его работа — приветствовать приезжающих в страну. И поверьте, он следует за вами вовсе не для того, чтобы убедиться, что вы благополучно добрались до места. — Несмотря на то что таксист выдавил из себя эту невинную шутку, голос его по-прежнему дрожал. — у него другая работа, поважнее. — Правда? — спросила я удивленно.

— Он не сказал вам, — констатировал водитель, по-прежнему напряженно поглядывая в зеркало. — Этот человек, П1а-риф… Он — глава тайной полиции.

По словам таксиста выходило, что алжирская тайная полиция представляет собой смесь ФБР, ЦРУ, КГБ и гестапо. Он явно вздохнул с облегчением, когда остановил машину перед входом в отель «Эль-Рияд». Это оказалось невысокое ухоженное здание, утопающее в зелени. Перед входом бил небольшой фонтан с чашей причудливой формы. Отель стоял вдали от городской суеты, на берегу моря. Зеленые кущи создавали иллюзию уединения, длинная подъездная дорожка и украшенный лепниной фасад сияли огнями.

Выйдя из такси, я заметила, как фары преследовавшей нас машины описали дугу, автомобиль развернулся и скрылся среди сосен. Руки водителя дрожали, когда он доставал мои вещи из багажника и относил их в отель.

Я последовала внутрь, расплатилась с таксистом, и он уехал. Я подошла к портье и назвала свое имя. Часы на его столе показывали без четверти десять.

— Мне очень жаль, мадам, — сказал портье. — Согласно моим записям, вы не бронировали номер. К сожалению, мест нет.

Он улыбнулся, пожал плечами и сразу же уткнулся в бумаги. Я что-то не заметила вереницы такси у входа в стоявший на отшибе отель. Тащиться же обратно в Алжир с багажом на горбу через кишащий полицией сосновый лес мне совершенно не улыбалось.

— Должно быть, вы ошиблись, — громко сказала я портье. — Я бронировала номер в этом отеле, и подтверждение пришло неделю назад.

— Наверное, вы заказывали номер в каком-нибудь другом отеле, — заметил он все с той же вежливой улыбкой, которая похоже, была национальной чертой алжирцев.

И будь я проклята, если этот тип снова не повернулся ко мне спиной!

Мне вдруг показалось, что все это неспроста. Может, эта равнодушная спина была прелюдией, разминкой перед тем, что здесь называлось «торговаться»? Кто знает, возможно, арабы считают, что торговаться следует по любому поводу: не только из-за крупных контрактов на консультационные услуги, но и из-за номера в отеле? Чтобы проверить свою теорию, я достала банкноту достоинством пятьдесят динаров и подтолкнула ее к портье.

— Будьте так любезны, присмотрите за моим багажом — я оставлю его здесь, у стойки. Шариф, шеф службы безопасности, рассчитывает, что найдет меня здесь. Пожалуйста, когда он появится, скажите ему, что я в баре.

При этом я не так уж покривила душой. Шариф действительно рассчитывал найти меня в этом отеле, потому как его головорезы следовали за мной до самых дверей. А портье вряд ли решится позвонить такому крутому парню, как Шариф, чтобы проверить, с кем тот собрался пить коктейли сегодня вечером.

— Ах, пожалуйста, простите меня, мадам! — воскликнул дежурный и поспешно принялся просматривать свой журнал, не забыв, однако, почти неуловимым движением забрать банкноту. — Я только что обнаружил, что вы все-таки бронировали номер. — Он что-то отметил в своем журнале и посмотрел на меня все с той же очаровательной улыбкой. — Позвать носильщика, чтобы он отнес ваш багаж в номер?

— Это будет очень мило с вашей стороны.

Ко мне тут же подбежал носильщик, я вручила ему несколько банкнот и сказала портье:

— Я пока немного здесь осмотрюсь. Пожалуйста, пусть ваш служащий принесет мне ключ, когда закончит с чемоданами. Я буду в баре.

— Хорошо, мадам, — сияя улыбкой, произнес портье.

Я поправила сумочку на плече и отправилась искать бар. Свернув за угол, я оказалась в просторном белоснежном атриуме. Стены здесь были украшены причудливой лепниной и плавно переходили в своды купола. Через отверстия, оставленные в куполе, проглядывало звездное небо. До верхней точки купола было футов пятьдесят. Напротив вестибюля на высоте тридцати футов располагался зал для коктейлей. С террасы низвергался вниз настоящий водопад. Стена воды разбивалась о камни, уложенные внизу, превращалась в водяную пыль и стекала в бассейн, сделанный прямо в мраморном полу вестибюля.

В зал вели две спиральные лестницы по обе стороны от водопада. Я выбрала левую, пересекла вестибюль и стала подниматься. В стенах были проделаны отверстия, сквозь которые росли цветущие деревья. Через перила балюстрады были переброшены тканые ковры приятной расцветки, они низвергались вниз с высоты пятнадцати футов и собирались внизу великолепными складками.

Пол в зале был выложен мраморными плитами самых разнообразных форм и расцветок. Они образовывали сложный и очень красивый орнамент. По залу были в живописном беспорядке разбросаны столики, рядом с которыми стояли кожаные диванчики. К каждому такому месту для отдыха прилагался медный поднос, толстый и пушистый плед, цветастый персидский ковер на полу и латунный самовар. И хотя зал был просторным, а огромные арочные окна в противоположной стене выходили на море, хозяевам отеля удалось создать в нем атмосферу уюта и уединения.