— Странно, а мне показалось, она британская, — осторожно заметила я, когда портье вручил мне ключ.

— Но на ней нью-йоркские номера! — сказал Шариф, поднимая бровь.

— Нью-Йорк очень большой город.

Я отошла от стойки, направляясь в свой номер, но Шариф не собирался так просто меня отпускать.

— Сегодня она прошла таможню, и кто-то зарегистрировал ее на ваше имя и по этому адресу. Вы можете это объяснить?

Проклятие! Ну, доберусь я до этой Лили. Она наверняка уже дала на лапу портье и сидит у меня в номере!

— Класс! — усмехнулась я, — Анонимный подарок от какого-то парня из Нью-Йорка. А мне как раз нужна машина — взять ее напрокат в Алжире целая проблема.

С этими словами я направилась в сад, но Шариф шел за мной по пятам.

— Интерпол проверяет сейчас номера машины, — предупредил он, догоняя меня. — Трудно поверить, что владелец заплатил пошлину наличными, а это сто процентов стоимости машины, чтобы подарить автомобиль человеку, с которым он даже не знаком. Забрать машину в аэропорту и пригнать ее сюда мог только наемный водитель. Кроме того, вы единственная американка, зарегистрированная в отеле.

— Увы, нет. Скоро здесь не останется ни одного американца, — ответила я уже в саду. — В течение получаса я освобожу номер и перееду в Сиди-Фрейдж, ваши явасис наверняка уже сообщили вам об этом.

«Явасис» называли доносчиков и стукачей, которые шпионили для тайной полиции. Мой замаскированный выпад не остался незамеченным. Недобро прищурившись, Шариф схватил меня за руку и заставил остановиться. Я с негодованием покосилась на руку, которая сжимала мой локоть, и осторожно высвободилась.

— Мои агенты, — произнес Шариф, подчеркнув последнее слово, — уже проверили ваши апартаменты на предмет гостей, равно как и списки всех иностранцев, прошедших пограничный контроль в Алжире и Оране. Скоро к нам поступят списки и со всех остальных пунктов контроля. Как вы знаете, мы граничим с семью странами, плюс прибрежная зона. Будет проще, если вы сами скажете нам, чья это машина.

— Из-за чего такой переполох? — спросила я, продолжая путь к своему номеру. — Если пошлина уплачена и все документы в порядке, почему я должна смотреть дареному коню в зубы? И вообще, какая вам разница, чья это машина? Или существует квота на ввоз транспортных средств в страну, которая их не производит?

Шариф не сразу нашелся с ответом. Он едва ли мог признаться, что его явасис все время висят у меня на хвосте и сообщают о каждом моем шаге. На самом деле мне просто хотелось слегка усложнить ему жизнь. Пусть помучается, пока я сама не разыщу Лили. Вот только в этом-то и была загвоздка. Если она не засела в моем номере и не зарегистрировалась в отеле, тогда где же она? Стоило мне об этом подумать, как я получила ответ на свой вопрос.

На дальнем краю бассейна, между садом и пляжем, стоял декоративный кирпичный минарет. Оттуда до моих ушей донесся подозрительно знакомый звук: маленькие собачьи коготки царапали деревянную дверь. Скрежет сопровождался глухим похрюкиванием, которое, однажды услышав, трудно забыть,

В свете ламп, вмонтированных в дно бассейна, мы увидели, как дверь чуть приотворилась и из башенки вылетел устрашающего вида клубок шерсти. На полном ходу обогнув бассейн, он стрелой устремился к нам. Даже при самом лучшем освещении было бы трудно с первого взгляда определить, что за зверь Кариока, чего уж говорить о сумерках. Шариф ошарашенно уставился на загадочное чудовище, которое, не снижая скорости, налетело на него, подпрыгнуло и вонзило маленькие острые зубы в его обтянутую шелковым носком лодыжку Глава тайной полиции издал вопль ужаса и принялся скакать на уцелевшей ноге, пытаясь стряхнуть с себя Кариоку. Пришлось мне прийти ему на помощь: я схватила пса за шкирку отодрала его от Шарифа и прижала к своей груди. Кариока извернулся и лизнул меня в подбородок.

— О Аллах, что это за зверь? — завопил Шариф, разглядывая пушистого монстра.

— Он и есть хозяин машины, — сказала я со вздохом. Как ни жаль, но время шуток прошло. — Не хотите ли встретиться с его лучшей половиной?

Шариф, закатав штанину, осмотрел пострадавшую ногу и похромал следом за мной.

— Эта тварь, возможно, бешеная, — посетовал он, когда мы подошли к минарету. — Такие часто бросаются на людей.

— Вовсе он не бешеный, просто очень разборчив по части новых знакомых, — сказала я.

Мы вошли в открытую дверь и по темной лестнице поднялись на второй этаж минарета. Там оказалась одна большая комната, у окон вместо кушеток лежали груды подушек. На них, словно паша, возлежала Лили, одетая в мини-платье из ткани, разрисованной скачущими ярко-розовыми пуделями. Задрав ноги на подушку и вставив между пальцев кусочки ваты, она вдохновенно красила ногти ярко-красным лаком. Лили смерила меня ледяным взором из-под растрепанной светлой челки. Кариока визгливо потребовал, чтобы его отпустили.