Шрифт:
– Спасибо.
– Не за что, – кивнул врач. – Чем еще могу быть полезен?
Я кивнул ответно:
– Да, в общем-то, и так все ясно. До свидания.
– Будьте здоровы.
Я шел из поликлиники, а в ушах звучали слова психиатра, сказанные об Антоне:
«Но есть, есть проблемы…» Значит, мне не показалось. Макаров не просто возбужден, не просто нервничает, не просто рассуждает о людских жизнях, так скажем, странно. У Антона действительно есть проблемы с психическим здоровьем.
Есть проблемы с психическим здоровьем… Но что мне это дает? Как сказал декан мехмата, особенности в поведении ничуть не мешают человеку быть талантливым в своей области. Макаров может быть психически не совсем здоров и при этом прав. Так же как, может быть и нездоров, и не прав…
Я думаю, думаю, думаю и ничего не придумываю. По-прежнему хожу в редакцию на работу. И на затянувшийся ремонт квартиры, как на работу. И отвлекаю от работы над диссертацией Зою. И почему-то думаю о математической формуле крепкого брака. Почему-то анализирую, то, как мы с Зоей реагируем на то или иное событие, на разные новости. У нас так много совпадений. И мы ведь еще ни разу серьезно не поссорились…
Я думаю, думаю, думаю и жду, жду, жду 20 апреля. И надеюсь, надеюсь, надеюсь, что, может быть, ничего и не случится. Ничего. Не случится.
В один из дней не выдерживаю и снова иду в милицию. Пытаюсь вытянуть хоть что-нибудь из капитана Капустина:
– Вы ведь все знаете, что творится в студенческой среде.
Милиционер разводит руками:
– Что вы, конечно, не все. Если бы все знали, у нас бы и происшествий никаких не было.
Соглашаюсь:
– Ну, да, конечно. Но все-таки, может быть есть у вас какая-то информация по предстоящему 20 апреля. Никто ничего особенно не планирует? Хотя бы какого-нибудь мелкого хулиганства…
Капустин усмехнулся:
– Даже если бы у нас и были такие сведения, то я бы вам все равно ничего не сказал.
– Понимаю. Но…
Милиционер покачал головой:
– Но могу все-таки успокоить. Ничего особого не планируется. На…, на какое вы сказали число…
– На 20 апреля.
Капустин пошелестел бумажками:
– Нет. Точно, ничего…
– Спасибо, – отправился я на выход, но на пороге остановился и сказал, – а вы все-таки будьте повнимательнее 20-го…
Капитан посмотрел на меня заинтересовано:
– А что, есть факты?
Я махнул рукой:
– Нет, фактов нет. До свидания.
– Берегите себя…
День-ночь. День-ночь. Дни-ночи…
Утром, как обычно смотрю на календарь. Вот уже и семнадцатое апреля. Восемнадцатое. Я как на иголках. Иду к Макарову:
– Привет.
– Привет. Статью еще не напечатали? – интересуется.
А я не сразу понял:
– Статью?
– Ну, ту, что обо мне пишешь.
Отговариваюсь:
– Я еще не сдал материал. Ведь твой прогноз должен полностью подтвердиться.
Антон ответил уверенно:
– Раз должен, значит, полностью подтвердится. Послезавтра…
– Гарантируешь?
Он развел руками:
– Абсолютно…
На том и расстались.
Да, новое происшествие случилось, как и было обещано Макаровым, аккурат 20 апреля: «В общежитии главного здания МГУ произошло возгорание мусоропровода с последующим обширным задымлением нескольких этажей. Борьба с пожаром шла более 12 часов, т. к. очаг пожара находился в междуэтажной трещине или технологическом отверстии и подобраться к нему было чрезвычайно сложно…»
Конечно, я зашел к капитану Капустину, первым делом спросил:
– Есть ли жертвы?
Милиционер успокоил:
– Никто не пострадал.
– Слава богу.
Капустин поправил:
– Слава пожарникам, прибывшим вовремя и сумевшим затушить это очень непростое возгорание.
– Но почему оно произошло? – не мог не спросить я.
Капитан, как обычно, заглянул в бумаги:
– Пожарники говорят, что самовозгорание в данном случае исключено. Скорее всего, кто-то по неосторожности не до конца затушенный окурок бросил.
– А может, специально?
Капустин вздохнул:
– Может, и специально. Свидетелей нет. Как теперь уже узнаешь? А что это тебя у нас одни происшествия интересуют?
Ответил недоуменно:
– Я же журналист. Я же, когда мы первый раз встречались, сказал, что нашу газету, наших читателей эти непонятные взрывы и пожары в МГУ весьма заинтересовали.
Милиционер поморщился:
– Ну, журналисты же не только о происшествиях пишут, я же, вот, газеты читаю, и телевидение смотрю. Написал бы ты что-нибудь хорошее. Хотя бы про нас – милиционеров, несущих трудную службу.