– Система безопасности не работает, ты не помнишь? Вы же ее отключили. Теперь она позволяет разносить вирус по всему цеху.

– Мы это быстро урегулируем, – сказала Джулия. – Хватит двух секунд, чтобы снова ее включить.

Рикки уже стоял у пульта управления, колотя пальцами по клавишам.

– Хорошо придумано, Джулия, – ответил я и, щелкнув зажигалкой, поднес ее к разбрызгивателю.

– Стой! – завопила Джулия. – Стой, Рикки! И Рикки остановился.

– Включите систему – отправитесь в ад, – сказал я. – Не включите – попадете туда же.

Тело Джулии приобретало серый оттенок. Как и тело Рикки – из них вымывало краски. Вирус уже взялся за их рои.

Снова треск и сноп искр – это лопнуло одно из верхних щупальцев. Потом полыхнула короткая электрическая дуга. Рикки, увидев ее, крикнул:

– Брось, Джулия! Надо спасаться!

Он включил систему безопасности. Затрезвонили сигналы тревоги. Экраны залило красным – избыток метана и иных газов в воздухе.

А из разбрызгивателей ударили бурые струи.

Все четверо завизжали, когда струи коснулись их. Они ссыхались прямо на глазах. Лицо Джулии деформировалось. Она смотрела на меня, и во взгляде ее не было ничего, кроме лютой ненависти. Но она уже распадалась. Трое других катались по полу, завывая от боли.

– Пойдем, Джек, – кто-то потянул меня за рукав. Это была Мэй. – Пойдем. Тут полно метана. Надо уходить.

Я помедлил, все еще глядя на Джулию. Потом повернулся, и мы побежали.

Пилот толчком открыл двери, и мы запрыгнули в вертолет.

– Летим! – скомандовала Мэй.

– Я должен настоять на том, чтобы вы пристегнули ремни безопасности… – начал пилот.

– Поднимайся в воздух! – рявкнул я.

Густой черный дым уже валил из двери, через которую мы только что выбежали. Клубы его устремлялись в синее небо пустыни.

Пилот, увидев это, сказал:

– Держитесь!

Мы взлетели и, взяв сначала направление на север, описали, чтобы не приближаться к зданиям, широкую дугу. Дым валил уже изо всех вентиляционных отверстий. Черная мгла заволакивала округу.

Через несколько минут здание скрылось за горизонтом. Мэй сидела с закрытыми глазами, откинувшись на спинку кресла.

– Так где ты была? – спросил я. – Никто не мог тебя отыскать.

– На складе, – ответила она. – Искала «Термит».

– Нашла?

Звука не было. Только вспышка желтого света, на миг растекшегося по горизонту пустыни. Можно было и не поверить, что это произошло, но вертолет качнуло взрывной волной.

– Матерь божья, это еще что? – спросил пилот.

– Авария на производстве, – ответил я.

Он потянулся к рации:

– Я должен об этом доложить.

Уже поздно. В доме стоит тишина. Я еще не знаю, чем все обернется. Ребятишек отчаянно мутит – после того как я дал им раствор с вирусом, их рвало. О Джулии я Эрику с Николь пока ничего не рассказывал. Да они и не спрашивали. Им было так плохо, что вопросов они не задавали.

Больше всего меня тревожит Аманда, потому что вирус пришлось дать и ей. А ее пока так и не вырвало. Не знаю, хорошо это или плохо. У младенцев совсем другие реакции.

Эллен все еще рвет, но, думаю, с ней все неплохо, по крайней мере сейчас. Устал я смертельно. Похоже, я время от времени задремываю. Сейчас вот сижу здесь, поджидая Мэй. Ей показалось, будто она заметила зеленоватое свечение на дальнем конце нашего заднего двора, там, где стоят разбрызгиватели. Я было сказал ей, чтобы она не ходила туда одна, но, поскольку я слишком устал, чтобы куда-то тащиться, все-таки отпустил ее. Если это дело ждет до утра, завтра здесь появятся военные с огнеметами и сожгут к чертовой матери все, что она там обнаружит.

Я снял с компьютера Джулии жесткий диск – собственной безопасности ради. Сделал копию, а оригинал спрятал в городе, в банковском сейфе. Да, собственно, военные меня не так уж и волнуют. Меня волнует Ларри Хандлер и прочая публика из «Ксимос». Компания уже на этой неделе объявит о банкротстве, однако их еще ожидают уголовные обвинения. В особенности Ларри.

Если он сядет в тюрьму, я не заплачу.

Нам с Мэй удалось восстановить по порядку большую часть событий последних нескольких дней. Сыпь Аманды была вызвана гамма-сборщиками – микромашинами, собиравшими из отдельных компонент конечные молекулы. Должно быть, они остались на одежде Джулии, когда она вернулась домой из лаборатории.

Джулия подозревала, что такое может произойти, потому-то она, вернувшись домой, и отправлялась прямиком в душ. В самой лаборатории использовались надежные процедуры очистки, но Джулия контактировала с роями и вне лаборатории. И знала, что это опасно.

Как бы там ни было, той ночью она выпустила сборщиков на свободу в спальне Аманды, и сборщики усеяли кожу малышки. Магнитное поле магнитно-резонансного спектрографа мгновенно ее исцелило – первый же импульс согнал с нее всех сборщиков.

Джулия знала, что творится с Амандой, но никому не сказала. Вместо этого она вызвала из «Ксимос» команду чистильщиков, появившуюся среди ночи, когда я был в больнице. Только Эрик их и видел. И теперь я знаю, что именно он увидел: та же самая команда приезжала сюда несколько часов назад, чтобы очистить дом.