«Вот уж не думала, что он такой мерзляк!» – удивленно подумала девочка.

Подождав, пока Орангутанг скроется в школе, Наташа метнулась за ним. Ей важно было выяснить, куда он направится. Осторожно выглянув из-за поворота коридора, девочка успела заметить, как Орангутанг исчез в учительской и плотно прикрыл за собой дверь.

Немного выждав, Наташа тоже подошла к учительской и стала прохаживаться неподалеку, набираясь смелости, чтобы подслушать, что происходит внутри.

Внезапно за своей спиной Наташа услышала хриплое дыхание. Девочка стремительно обернулась и легонько вскрикнула:

– Данилов, что ты тут делаешь?

– А ты что тут делаешь? – низким, непривычным голосом спросил Антон. Наташа и не заметила, как он подошел.

Долговязый, сутулый, с руками, свисавшими вдоль туловища, Данилов стоял и пристально вглядывался в нее, словно хотел просверлить ее глазами насквозь. Взгляд одноклассника был тяжелым – девочка едва могла перенести его. Ей хотелось зажмуриться. Отвернуться. Исчезнуть.

– Почему ты тут стоишь? – продолжал допытываться Антон.

В его голосе была угроза.

– Я опоздала на алгебру и не хочу светиться, – пролепетала Наташа первое, что пришло ей в голову.

– И потому стоишь у учительской? – едко усмехнулся Антон.

Видно было, что он не верит. Не верит ей ни капли.

Наташа сердито нахмурилась. Она не понимала, почему должна отчитываться. Отчитываться перед Даниловым. Кто он вообще такой? Но она отчитывалась. Оправдывалась. Почему-то Антон внушал ей ужас.

Внезапно девочка заметила на шее у Данилова шарф. Зачем он ему в жарко натопленной школе?

– Почему ты не снял шарф? – невольно спросила она.

Данилов нахмурился. Его рука панически метнулась к шарфу, расправляя его.

– Уходи! – прошипел Антон. – Уходи!

– Хорошо, хорошо, я ухожу!

Наташа попятилась, потом быстро повернулась и пошла. Она даже не шла, а почти бежала, чувствуя, как мрачный взгляд Данилова сверлит ей спину.

Хитрову казалось, что он бредит. Ничем другим, кроме бреда, нельзя было объяснить то, что открывалось его глазам.

Вначале в учительскую зашел Орангутанг, а за ним еще минуту спустя Антон Данилов.

– А этот-то здесь зачем?! – едва не воскликнул Филька.

Ему захотелось выскочить из своего убежища и вытолкать Данилова в шею. Зачем этот тупица вообще сюда притащился? Жить ему, что ли, надоело? Неужели он не чувствует, что в учительской происходит нечто необъяснимое?

Остановило Фильку лишь то, что Антон вел себя странно. Так же непостижимо странно, как и Стафилококк с Орангутангом.

За все время, пока они находились в учительской, ими не было произнесено ни звука. Они лишь стояли и молча смотрели друг на друга. Понимающе смотрели. Как заговорщики. Как люди, объединенные одной идеей и потому понимающие друг друга без слов.

Филька перевел взгляд на пол. На полу было две тени: от шкафа и от сейфа. Стафилококк и Орангутанг теней не отбрасывали. Отсутствовала тень и у Антона Данилова.

– У них у всех нет теней! Ты понимаешь, что это значит? – прошептал Хитров, ощущая потребность с кем-нибудь поделиться.

– Угу! – высвобождая нос из-под его руки, промычал Петька.

Внезапно, подчиняясь неведомому зову, Стафилококк, Орангунанг и Антон Данилов рухнули на колени и, обратившись к закрытому сейфу, хором провозгласили:

– Повинуемся тебе, граф Дракула!

С глухим лязгом сейф распахнулся.

Филька увидел, как из него требовательно протягивается сухая рука.

Рука скелета.

Рука графа Дракулы.

Стафилококк, Орангутанг и Антон Данилов по очереди подползали к ней на коленях и прикладывались губами к серебряному кольцу, поблескивавшему у скелета на пальце.

– Опустите шторы! Я ненавижу свет!– приказал низкий голос, тот самый, который Филька столько раз слышал у себя в голове.

Стафилококк подобострастно метнулся к окну. Дернул шнурок жалюзи. Из сейфа показалась сухая ступня.

Гремя высохшими суставами, граф Дракула выбрался наружу. Его глазницы тускло мерцали, что было заметно и при дневном свете.

Филька вгляделся в него. Рука, которой Дракула лишился ночью, успела уже прирасти, но все еще оставалась на перевязи.