— Вы работаете со скоростью канзасского циклона, — с нескрываемым восхищением воскликнул разведчик. — Семнадцать шкур в один день. Доон, я никогда не видел ничего подобного!

— Я бился об заклад с Бэрном, — ответил Том, вытирая с лица пот.

— Если вы сможете продолжать так дальше, молодой человек, то вы составите себе состояние такой охотой, — серьезно сказал Пилчэк.

— Подождите, мне надо еще поучиться! — воскликнул Том, окрыленный этой похвалой и надеждами на будущее. Вскочив на лошадь, Том спросил, указывая вдаль: — Не возвращается ли это обратно стадо?

— Да, сюда они придут ночью на водопой. Мы найдем их здесь завтра утром. Слыхали ли вы выстрелы других охотников?

— Вы говорите об охотниках других отрядов? Нет, не слыхал.

— Дальше по берегу всего несколько отрядов. Но нам повезло. Вероятно, скоро повсюду здесь будут охотники. Правда, бизонов хватит на всех.

Том ехал обратно в лагерь, глядя на заходящее солнце, которое окрашивало западные холмы в золото и пурпур. Несмотря на то, что он очень устал от необычайного напряжения, ему все-таки хотелось и смотреть, и чувствовать, и думать.

В лагерь он приехал до наступления темноты, и товарищи, и женщины его приветствовали и поздравляли. Бэрн великодушно похвалил его, но встревожил своим заключительным замечанием: — Подождите, пока начнете растягивать и скоблить шкуры!

— Ах! Я и забыл об этом. Значит, я еще не выиграл, — уныло ответил он.

Расседлав лошадь, Том нашел в себе силы только для того, чтобы жадно напиться и со стоном вытянулся под деревом. Никогда в жизни не было у него такого сердцебиения, никогда так мучительно не ныло и не горело все тело. Часовой отдых значительно подкрепил его. Затем он, как голодный волк, набросился на ужин. Если бы его товарищи не ели с такою же жадностью, ему стало бы стыдно. Еще не стемнело, когда Том увидел, как Пилчэк начал растягивать и скоблить шкуры. Вся операция продолжалась недолго и показалась нетрудной. Том попробовал сделать то же самое, но, как и сдирание шкуры, это оказалось значительно труднее, чем можно было предполагать. Сэлли Хэднолл предложила помочь ему, но он с благодарностью отклонил ее предложение, объяснив, что он бился об заклад и хочет выиграть. Девушка вертелась около Тома и наблюдала за ним к немалой досаде его. Он видел, что она над ним смеется.

— Разве это так забавно? — раздраженно спросил он.

— Вы похожи на мальчика, играющего в чехарду, — со смехом ответила она.

Тому оставалось только добродушно рассмеяться на это, но затем он ловко перевел разговор на нее и сделал язвительное замечание о Стронгхэрле. Девушка вспыхнула, покраснела и оставила его одного с тяжелой работой. Его усилия увенчались успехом. К полуночи работа была окончена; крайне усталый, он добрался до постели, и, едва лег, как глаза его тотчас сомкнулись.

На следующее утро он с готовностью отозвался на зов Пилчэка, но тело его было совершенно не в состоянии быстро двигаться. Как искалеченный, поднялся он со своего шерстяного одеяла, служившего ему постелью. Но постепенно мускулы его разошлись, стихла боль при движениях, и он решил, что сможет с утра заняться чем-нибудь полезным.

Снова, как выражался Пилчэк, каждый должен был постоять за себя. Том был доволен этим по двум причинам: во-первых, потому что он мог ехать свободно, куда хочет, а во-вторых, потому, что жаждал по-настоящему, наконец, встретиться с бизонами.

Хэднолл расстроил все планы Тома, поручив ему сторожить лагерь, пока он сам будет на охоте вместе с другими мужчинами. Однако затем он изменил это распоряжение, прибавив, что если какой-нибудь бизон приблизится к лагерю, то Том может поохотиться за ним.

К восходу солнца окончили завтрак, и трое охотников, бодрые и оживленные, уехали. Оставшийся Пилчэк сказал Тому:

— Мне хотелось бы знать, охотятся ли за этим стадом индейцы. Возьмите мою подзорную трубу и понаблюдайте с холма; если бизоны покажутся сегодня на том берегу реки, вы можете пострелять поблизости от лагеря.

С этими словами Пилчэк сел верхом и уехал в лес. Том, не спеша, занялся кое-какой мелкой работой. Он был доволен, что мог укрыться от внимательного взгляда Сэлли. Она, казалось, как-то неодобрительно посматривала на него. Покончив с хлопотами по лагерю, Том взял подзорную трубу и взобрался на холм. Бизонов было видно как будто больше, чем накануне, и собрались они почти в том же самом месте. Том оглядел всю окружающую местность и заметил, что в нескольких милях дальше, на берегу реки, поднимается дым, несомненно, указывающий на местопребывание другого лагеря. Только значительно позже внимательный взор Тома различил бизонов, приближавшихся к лагерю. Затем он с волнением увидел на берегу реки, против лагеря, несколько пасущихся самцов; так ему, по крайней мере, показалось. Поспешно спустившись с возвышенности, откуда он наблюдал, он схватил ружье и патроны и, переправившись через реку, стал взбираться на обрывистый лесистый берег несколько западнее того места, где он находился вчера. Немного времени понадобилось ему, чтобы достичь желанного пункта, — края леса и обрыва. Взглянув сквозь деревья, он ринулся вперед в таком возбуждении, что упал на колени.

В сотне ярдов, на открытой равнине, паслось девять бизонов, вожак которых казался больше, чем самый крупный бизон, с которого он сдирал шкуру вчера. Они не почуяли Тома и шли по направлению к нему, немного правее, по-видимому, к реке.

Трепетно и напряженно следил за ними Том. Он забыл о том, что в руках у него ружье, и был так взволнован, что вспомнил об этом только, когда с берега донеслись глухие выстрелы. Странно было, что бизоны не обращают никакого внимания на выстрелы. Тогда он решил выждать подходящий момент, чтобы уложить вожака. Бизоны приближались так медленно, что у него было вполне достаточно времени, чтобы сдержать охватившую его дрожь, хотя вполне успокоиться он был не в состоянии.