Изабель крепко прижалась к нему всем телом, стремясь ощутить боль в напрягшейся груди, его твердую плоть. Лоно горело от потребности почувствовать его внутри себя.

Когда нетерпеливые пальцы Джейка путались в пуговицах платья, Изабель не помогала ему — хотела подольше ощущать его руки на своем теле, чувствовать теплые влажные губы, обжигающие твердеющую грудь своим желанием.

Зубы Джейка нашли чувствительный сосок, и из горла Изабель вырвался стон. Утренний ветерок никак не мог охладить разгоряченную плоть. Ничто, кроме соединения с телом Джейка, не могло погасить огонь, сжигавший лоно.

Изабель прислонилась к борту фургона. Джейк просунул ногу между ее ног. Изабель едва устояла, обхватила ногу Джейка бедрами и сжала. Ощущение давления оказалось изумительно. Оно доставило удовольствие и дразнило напряжение.

Изабель чуть расслабила бедра, и рука Джейка пробралась между ее ног. Он не искушал и не дразнил, это было не нужно. Ее тело уже истекало горячей влагой. Джейк раздвинул ее плоть и проник в нее, пальцы направились прямо к чувствительному бугорку. Изабель содрогнулась всем телом.

Потребовалась всего минута, чтобы магия, вызванная рукой Джейка, заставила Изабель забыть чудеса, сотворенные его губами с ее грудью. Он продвигался все глубже, постепенно увеличивая давление, мало-помалу ускоряя темп, пока она не ощутила волны наслаждения, бегущие по телу.

Изабель приникла к Джейку, тело извивалось и мучилось от растущей страсти, сжигающей ее. Без предупреждения волны разбились, и она почувствовала, что напряжение хлынуло из нее, уступая место физическому облегчению.

Прошло несколько мгновений, прежде чем дыхание восстановилось. Только тогда она настолько овладела своими расстроенными чувствами чтобы заметить — Джейк больше не был ее партнером в чувственном путешествии, не был и руководителем. Отодвинулся и стоял, пристально глядя на нее, лицо казалось маской потрясения и стыда.

— Я не хотел этого.

Изабель с трудом обрела контроль над разумом и телом. Джейк быстро удаляется от нее. Она должна остановить его, пока он не сбежал совсем.

— Я хотела этого так же сильно, как и ты.

— Но я обещал… Дал слово…

— Знаю, но…

— Ты сказала, что не можешь поручиться за себя, и я обещал делать это за двоих. Обещал.

— Джейк, я хотела тебя. И стремилась, чтобы ты испытывал то же.

— Я хочу. Так хочу тебя, что трудно думать о чем-нибудь еще. Почему, ты думаешь, я заставлял кого-нибудь из мальчиков ездить с тобой?

Изабель обрадовалась — Джейк держался на расстоянии, потому что не доверял самому себе. А она никак не могла навсегда отогнать страх, что он больше не заинтересуется ею, после того, как уже занимался с ней любовью. Потребность в Джейке зашла гораздо дальше физического желания.

Изабель застегнула пуговицы.

— Ты — леди. И слишком хороша для такого, как я.

— Не будь глупым. Я просто женщина.

— Ты никогда не будешь «просто женщиной». Всегда будешь тем, кем тебя учили быть. Ты не сможешь стать другой, даже если попытаешься. Не больше, чем я смогу быть кем-нибудь кроме того, кто я есть. Ты принадлежишь миру нежной музыки, богатых возможностей, комплиментов, нашептывания на ухо. Я принадлежу вот этому миру с его быками и пылью.

— Не хочу, чтобы меня посадили в стеклянный дворец и вынимали только, чтобы восхищаться, — сказала Изабель в ужасе от той жизни, которая, как ему кажется, ей нужна. — Может быть, я не так хорошо переношу быков и пыль, как ты, но предпочитаю их той жизни, которую ты описал. Я хочу быть живой, Джейк, чувствовать, как живой человек. Ты показал мне разницу.

— Не я, мальчики.

— Нет. Это ты и твоя решимость ткнуть меня в это носом, пока весь снобизм не стерся.

Но сейчас невозможно убедить его. Джейк слишком потрясен нарушением своего обещания, чтобы слушать ее, или поверить, если и прислушается. Нужно заставить его понять, что она уже не та женщина, какой была всего несколько недель назад, но он не готов услышать ее сейчас. Слишком зол на себя самого.

— Нам лучше ехать, — сказал Джейк. — Не хочу, чтобы кто-нибудь из мальчиков вернулся посмотреть, не случилось ли с нами чего.

— Джейк…

— Мой отец научил меня гордиться своим словом. Он не принял бы мой голод по тебе в качестве причины нарушить слово.

Изабель не могла не улыбнуться.

— Но я принимаю. И думаю, это лучшая из причин.

— Это больше не повторится. Обещаю.

— Джейк, не обещай. Я этого не хочу.

— Ты думаешь, я снова не смогу сдержать обещание?

— Просто не хочу, чтобы ты сдерживал его. Ему понадобилась минута, чтобы осмыслить.

Изабель хотела бы знать, о чем он думает, хотя о чем бы ни думал, его мысли в беспорядке.