А вот пророк Нафан и Садок, другой первосвященник, который выступал за установление единого и главного Святилища и за прочную власть надо всеми священниками и левитами, оба они не были сторонниками Адонии и весьма опасались его. Нафан внушил Вирсавии, что ей нужно спасать свою жизнь и жизнь своего сына Соломона. Он посоветовал ей пойти к царю Давиду и сказать: «Не клялся ли ты, господин мой царь, рабе твоей, говоря: „Сын твой Соломон будет царем после меня, и он сядет на престоле моем“? Почему же воцарился Адония?» Нафан пообещал Вирсавии прийти к царю вслед за ней и подтвердить ее слова. Вирсавия пошла к царю в спальню и сказала ему то, чему научил ее пророк Нафан, а от себя добавила: «Господин мой царь, глаза всех израильтян устремлены на тебя, чтобы ты объявил им, кто сядет на престоле господина моего царя после него. Иначе, когда господин мой царь погибнет с отцами своими, пострадаю я и сын мой СОЛОМОН».

(Он лежал на постели с девицей Ависагой, которая согревала его, а жена увещевала его. Неужели он впрямь дал ей когда-то такое обещание? Последняя страсть у мужчины самая сильная; из-за нее он пошел на убийство, и Соломон был дитем греха. Но после страшной смерти Амнона и после гибели Авессалома, повисшего на собственных волосах в ветвях дуба, Адония был следующим престолонаследником. Старуха, которая просила за сына, и девушка, которая прижималась к царю, — нет, это для него слишком; все мы лишь путники на этой земле, и его путь подошел к концу.)

И вот, когда Вирсавия разговаривала с царем, в спальню вошел пророк Нафан и сказал: «Господин мой царь! Сказал ли ты: „Адония будет царствовать после меня, и он сядет на престоле моем?“ Ведь он ныне пригласил всех сыновей царских, и Исава, и военачальников, и священника Авиафара, и вот, они едят и пьют у него, и говорят: „Да живет царь Адония!“ А Соломона, сына твоего, и меня, раба твоего, и священника Садока, и Ванею, сына Иодаева, не пригласил». Но царь повернулся к Ависаге, поглядел на нее и сказал: «Так красива и хороша, а проку мне никакого». Потом он спросил Нафана: «Я правильно понял — Ванею он тоже не пригласил?» И пророк Нафан ответил: «Все так, как я сказал тебе, господин мой царь; ни Ванею, сына Иодаева, ни царскую гвардию не пригласил Адония к камню у источника Рогель».

Тогда царь Давид приподнялся и сказал Вирсавии: «Как я клялся тебе Господом Богом Израилевым, так и сделаю это сегодня». И сказал он: «Позовите ко мне священника Садока и Ванею, сына Иодаева». И когда вошли они к царю, сказал он им: «Возьмите хелефеев и фелефеев, посадите Соломона, сына моего, на мула моего и сведите его к Гиону. И да помажет его там Садок священник и Нафан пророк на царство над Израилем, и затрубите трубою и возгласите: „Да живет царь Соломон!"“ И отвечал Ванея, сын Иодаев, царю: „Аминь, — и да скажет так же Господь, Бог господина царя моего!“

(Он откинулся на подушки. Одна чаша весов Господа склонилась, и слово Божие он ясно услышал. Только было это утомительно и пришлось потерпеть, пока Соломон не вернется из Гиона; ведь нужно было еще передать ему список, чтобы сын расквитался с теми, с кем самому ему расквитаться не хватило сил. Многие искали этот список в моих покоях и хранилище тайнописей. Дураки, подумал, должно быть, умирающий царь. Все имена были у него в голове. Все до единого.)

И сделали Нафан и Садок и Ванея так, как велел им царь, и помазали Соломона и затрубили трубой. Весь народ восклицал: «Да живет царь Соломон!», и играл народ на свирелях, и весьма радовался, так что земля расседалась от криков его. А Адония и все приглашенные им услышали шум. Иоав спросил: «Отчего этот шум волнующегося города?» Тут пришли вестники, среди них сын священника Авиафара, и рассказали о том, что случилось. Тут все, кто был с Адонией, увидели, что Иоав, который был главным военачальником, не имел при себе войска, а при сотниках не было их сотен и при тысячниках их тысяч; зато Ванея, сын Иодаев, имел при себе своих хелефеев и фелефеев, царскую гвардию. Тут все приглашенные испугались и, даже не отерев рот после еды, встали и пошли каждый своею дорогой, Адония же, боясь Соломона, пошел и ухватился за роги жертвенника. Однако Соломон был еще не уверен в своей власти, и поэтому он сказал: «Если Адония будет человеком честным, то ни один волос его не упадет на землю; если же найдется в нем лукавство, то умрет». И Адония пришел и поклонился царю Соломону; и сказал ему Соломон: «Иди в дом свой». А дееписатель Иосафат, сын Ахилуда, который лежал в то время в своем летнем доме в Ливане, вернулся в Иерусалим и восславил нового царя и был обласкан Соломоном. Ванею, сына Иодаева, царь поставил военачальником надо всем войском вместо Иоава. Все же недовольные в Израиле, которые считали себя утесненными, обратили свои взгляды к Адонии и ждали, когда Иоав затрубит в свою трубу; но царь Соломон велел Ванее всюду иметь свои уши, и голос Израиля стал тише ветерка среди колосьев.

К концу своего рассказа Фануил, сын Муши, мой собеседник, захмелел. Он обнял меня и поведал, что все цари одинаковы, будь то Адония или Соломон; все они — кровопийцы ненасытные; и вообще Господь проклял дом Иессеев за то, что на руках у Давида слишком много крови, и за те беды, что он принес народу.

Под вечер, когда мы возвращались через городские ворота, вдруг раздался стук копыт, шум колес и топот скороходов, которые кричали: «Посторонись, голодранцы! Дорогу Ванее, сыну Иодаеву, верховному начальнику над войском и над хелефеями и фелефеями, царской гвардией!» Мой новый друг тотчас куда-то исчез, будто его поглотила преисподняя; я же застыл от неожиданности как вкопанный. А с высоты раздался зычный голос: «Тпрр, зверюги!»

Колеса визгнули, полетели искры из-под копыт, и прежний голос произнес:

— То и то пусть сделает со мной Бог, и еще больше сделает, если передо мною не Ефан, сын Гошайи, редактор Книги об удивительной судьбе и т. д. —

Я хотел было пасть ниц, но властная рука поманила меня в колесницу.

— Я доставлю тебя домой, Ефан, если ты направляешься туда, — сказал Ванея. — Я уже слышал, что ты в Иерусалиме. Почему не зашел ко мне?

Я вскарабкался в колесницу.

— Мне казалось, что мой господин также находится в одном из царских летних домов, — сказал я, — на берегу моря или на склонах Ливана, где ручьи, текущие с вечных снегов, орошают шелестящие кедры.

— Шелестящие кедры. — Ванея неожиданно рванул колесницу с места, и я едва удержался на ногах. — Кто защитит мирного агнца от лютого медведя, от рыкающего льва или от шакала, если я уеду из Иерусалима?

Я видел перед собою лоснящиеся крупы лошадей и белые жезлы скороходов; вокруг снова и снова раздавалось имя Ваней, сына Иодаева. Тут сошел на меня Дух Господень, и я понял, сколь сладка человеку власть.

Рука Ваней, державшая вожжи, была крупна и жилиста; он гулко расхохотался и проговорил: