Если отдельным представителям некогда высокоцивилизованного народа и удалось спастись во время касастрофы, большинство их, очевидно, оказались бессильны перед лицом враждебных стихий и диких племен.

Даже из более близкой нам истории известны многочисленные примеры частичного исчезновения, затухания знаний. Как известно, в XIV-XV веках в Северной Америке существовали поселения норманнов. Переселенцы умели выплавлять и обрабатывать металлы. Но когда их связь с родиной прервалась и они оказались ассимилированными окружившими их племенами, находившимися на значительно более низкой ступени развития, знания эти оказались утраченными безвозвратно. В этом районе вновь воцарился каменный век.

В городе Тиахуанаку, в Андах, некогда жил народ, хорошо знавший астрономию, изучавший движение небесных светил. Есть сообщения, что испанские конкистадоры нашли здесь на некоторых исполинских каменных статуях литые серебряные украшения весом до полутонны. Но в самом городе жителей не было. Племена, обитавшие в окрестностях, жили в тростниковых шалашах. Они совершенно не знали ни выплавки металлов, ни астрономии. Основной их пищей были корневища водорослей.

Или другой пример. Некогда маори были великим народом-мореплавателями Тихого океана. Однако, осев в Новой Зеландии, они все больше забывали это искусство, пока внуки и правнуки мореходов не забыли его совершенно.

Подобное явление историки и этнографы обозначают термином «вторичная дикость». Такой культурный рагресс можно наблюдать у разных народов. Племена, вернувшиеся на уровень первобытного состояния, известны в Юго-Восточной Азии. Народы Конго и Анголы имели некогда свою письменность, а затем утратили ее.

Как известно, майя совершенно не знали колеса. Оказывается, это не совсем так. При расколках были найдены странные игрушки-тележки на четырех колесах из обожженной глины. Но это было только воспоминание о том времени, когда здесь, возможно, были известны и колесо и повозка. Знания эти, как и многие другие, оказались утерянными.

Смутные воспоминания о каких-то познаниях, утраченных посла катастрофы, дошли до нас и в различных текстах. «Пополь-Вух» сообщает, что первые люди «преуспели в знании всего, что имеется на свете. Когда они смотрели вокруг, они сразу же видели и созерцали от верха до низа свод небес и внутренности Земли. Они видели даже вещи, скрытые в глубокой гемноте. Они сразу видели весь мир, не делая даже попытки двигаться; они видели его с того места, где находились. Велика была мудрость их…»

Но боги возроптали: «Разве они гоже должны стать божествами?» Разве они должны стать равны нам?.. И тогда ревнивые боги отняли у людей их высокие способности и знания.

Сообщение об утрате в результате катастрофы каких-то высоких познаний дошло до нас и в символической, традиционно зашифрованной форме.

«Он сразил своих врагов, — гласит один египетский текст, — и вкусил их знаний». Выражение «вкусить» в значении «познать» мы находим и в Библии. Там говорится о некоем символическом дереве, вкусив плоды от которого, люди могли стать «как боги, знающие добро и зло», то есть приобщиться к каким-то высшим знаниям. И когда, вопреки запрету, Адам и Ева вкусили от этого дерева, бог, подобно древнемексиканским богам, разгневался: «Вот Адам стал как один из нас (богов. — А. Г.), зная добро и зло, и теперь как бы не простер он руки своей и не взял также от дерева жизни и не вкусил и не стал жить вечно».

Дерево познания, как некий символ, мы встречаем у самых различных народов — и в древнем Вавилоне и у ацтеков. Ирландский фольклор говорит о Томасе, который обрел дар ясновидения, вкусив плод от этого дерева. Именно под деревом произошло «просветление» Будды, когда ему внезапно открылись высший смысл бытия и высшая мудрость. Индийская традиция часто изображает бога Вишну также под деревом, под так называемым «космическим деревом», плоды которого символизируют собой высшее знание, знание прошлого и будущего. В Японии в этой роли выступает апельсиновое дерево, в Китае — дерево кассия, на Ближнем Востоке — сикамора, у друидов — дуб и т. д. Но вот что характерно: всякий раз с деревом познания связан символ катастрофы, уже знакомый нам символ змея, вод или дракона. Иными словами, непременно сочетаются три символа: змей (дракон), воды и дерево.

Так, в гельских преданиях о священном дереве, плоды которого даруют сверх естественные познания и мудрость, говорится, что путь к нему преграждает дракон, живущий в озере. Точно так же в греческих мифах змей Ладон охраняет дерево Зевса, несущее золотые плоды. Чтобы достать эти плоды, Гераклу пришлось убить змея. Так же поступает и древнеегипетский Нанеферкаптах, убивший «бессмертного змея», стража книги магических знаний. Это изображение находим мы и в Шумере.

По буддийской традиции, в Индии, Японии и Китае считается, что змеи Нага, символизирующие наводнение, «большую воду», также обитают в озере, преграждая путь к священному дереву. Вкусивший плодов с этого дерева получает «сверхъестественное зрение, ему открывается все прошлое».

Не составляют исключения и предания языческих славян: на острове Буян живет огненная змея Гарафена. Она хранительница мудрости и магических знаний. Лежит он под дубом, у липового куста.

Точно так же в древней Мексике путь к священному кактусу, растущему на берегу озера, преграждает бог вод и наводнения Тлалок, живущий в озере.

Так повсеместно змей, символ потопа, катастрофы, как бы преграждает путь к символу знаний — к священному дереву познания. Возможно, с этой символикой связано и то, что у ацтеков их утраченную прародину Тамоанман обозначало изображение сломанного дереза.