– Ежели этот князь, – насмешливо подчеркнул Ярослав последнее слово, с улыбкой глядя на приближающихся всадников, – в безумие впавши, порешил нас на рубежах своих остановить, то лучше он придумать не мог… для нас, – пояснил он своим братьям, стоящим подле него в нетерпеливом ожидании рязанских послов.

– Вот уж кого никак не ждал увидеть ноне, – закричал он громко спустя пару минут, встречая боярина Хвоща.

И впрямь. Всего три недели назад, находясь в покоях князя Константина, они уже имели нелицеприятный разговор. Тогда знатный рязанец вид имел более потерянный, а речь вел все о мире да о дружбе, норовя уговорить владимирского князя подписать договор со своим рязанским тезкой.

И вот новая встреча, на сей раз уже на Рязанской земле.

– К кому ж ты ноне пришел на поклон, боярин? – неласково встретил Хвоща, едва тот успел подъехать и сойти с коня, князь Ярослав.

– К тебе, княже, – невозмутимо ответил Хвощ и тут же уточнил независимым тоном: – Но не на поклон, а дабы упредить тебя, – и хладнокровно поинтересовался: – Повелел мне князь Константин проведать, пошто ты непрошеным под град сей пришел, да еще столь много людишек с собой вместях привел?

– Дерзок ты, – нахмурился Ярослав. – И за речи твои надобно было бы тебя наказать примерно, дабы другим неповадно стало, да видя лета твои преклонные, прощаю я тебя на первый раз, боярин. Но с условием – поведай, где сам князь ныне пребывает?

– Угроз твоих я не боюсь и поведаю о князе своем не потому, что я их спужался, а едино лишь по его повелению. Затем и приехал. Князь мой на охоту выехал в леса здешние. Ныне пир честной для братии своей в шатре устроил. Здесь недалече.

И трех верст не будет. Вон за пригорком его сразу видать станет, – кивнул Хвощ, показывая назад, и предложил: – Коли ты, княже, добрым гостем к нам – добро пожаловать. Чара доброго меда и для тебя отыщется – не сумлевайся. Да и братьев твоих меньших тоже просим отведать, что бог послал, – с достоинством поклонился он остальным князьям, безмолвно сгрудившимся за спиной Ярослава.

– Уж лучше пускай твой князь к нам идет, с повинной, – не выдержав паузы, откликнулся Владимир.

– Коли у тебя б мы были в Стародубе, так и поступили бы, – возразил боярин. – Ныне же вы на земле Рязанской. Гости, стало быть. А посему вам надлежит к шатру его ехать. Виниться же ему не перед кем, да и не в чем.

– Я с братоубийцами никогда рядом не сиживал и ныне не сяду, – резко ответил Ярослав. – А ежели князю твоему своей дружины и воев не жаль, то пусть он сам с повинной головой, на милость нашу надеясь, немедля явится. А коли нет…

– Вот, стало быть, какие вы гости, – задумчиво вполголоса протянул Хвощ. – Тогда повелел мне князь упредить вас всех, что угощение для тех, кто пришел с мечом на Рязанскую землю, у него иное припасено. И коли то последнее твое слово было, княже, тогда выслушай, что мне изрекла одна мудрая вещунья. А поведала она мне, что тебе, князь Ярослав, на роду написано с Константинами в свары не лезти, а коли ослушаешься, то быть тебе завсегда битому. И не суть важно, какой из них пред тобой встанет – ростовский ли, рязанский ли…

– Ах ты, – побагровев, потянул из ножен меч Ярослав, но брат Святослав вместе с боярином Творимиром удержали руку, напомнив, что вины посла в речах искать негоже, сколь бы дерзки они ни были. Ибо за слово дерзкое ответчик главный тот, кто послал его.

– Пошел вон, старый пес, – злобно сплюнул Ярослав. – А своему господину поведай, что еще не успеет стемнеть, как он трижды раскается и в том,что раньше содеял, и в том, что ныне не покорился.

Невозмутимый Хвощ, никак внешне не отреагировав на грубость князя, с достоинством поклонился и произнес, уже сидя верхом на коне:

– Воев у тебя и впрямь поболе. Это так. Токмо запомни, княже, что не в силе бог, а в правде.

Ярослав в ответ на это лишь хмыкнул презрительно, распаляясь еще больше. Последние слова боярина Хвоща вызвали у него, как у быка, увидевшего красную тряпку, неистовую ярость на рязанского князя. Обернувшись к безмолвно стоящим воеводам, он зычно крикнул, обращаясь даже не столько к ним, сколько ко всей рати:

– Славная ноне ждет вас награда, братья мои. Бог услыхал мои молитвы, и не придется нам из глубоких нор, аки медведя из берлоги зимней, князя Константина выкуривать. Сам он к нам пришел.

Напрасно осторожный Творимир [90] пытался уговорить его не торопиться и дать отдых измученным долгими переходами пешим ратникам.

– Да и дружине твоей, княже, тоже не мешало бы коней хоть на день разнуздать, – умолял он его.

– Вначале посечем рать вражью, – упрямо отвечал, не желая слушать никаких возражений, Ярослав. – А опосля сразу на три дни роздых дам. К тому ж ежели побьем Константина, то и град сей сам нам ворота отворит. Стало быть, в тепле да в покое отдыхать будем, а не на ветру да на морозе.