То, что Шард взял себе в жены женщину со стороны, удивило Дом Клаттуков и вызвало неожиданный скандал, который спровоцировала некая Спанчетта, внучатая племянница Главы Дома Фратано. Спанчетта была уже замужем за кротким и безответным Миллисом, от которого родила сына, Арлеса. И тем ни менее она уже давно считала Шарда своей собственностью. Спанчетта в те времена была еще молода и хороша собой: полногрудая и крепкая, с сверкающими глазами и с огромной вьющейся копной темных волос, которые она свивала в цилиндр и укладывала на макушке. У нее хватило ума сделать вид, что она старается не ради себя, а ради своей сестры Симонетты, которую в Доме все звали «Смонни».

Как и Спанчетта, Смонни была крупной и плотной женщиной, с круглым лицом, покатыми плечами и грубыми чертами лица. Волосы Смонни были светло-каштановыми, а глаза золотисто-карими. Злые шутники говорили, что будь у нее желтая кожа, она вполне могла сойти за йипи.

Смонни была лентяйкой. Благодаря своей лености она провалила выпускные экзамены в Лицее, из-за чего ей было отказано в постоянном статусе сотрудника агентства. Спанчетта тут же взвалила всю вину на Шарда, который ввел в Дом Марью и тем самым «вытеснил» Смонни.

– Это полная ерунда, и здесь нет никакой логики, – сказал ей Глава Дома Фратано.

– Вовсе нет! – заявила Спанчетта, выставив вперед грудь и сверкая глазами. Она сделала шаг в сторону Фратано, и тому пришлось на шаг отступить. – Все эти волнения просто не дали бедной девочке никакой возможности сосредоточиться на учебе! Все это время она была совершенно больной!

– И все же здесь нет никакой вины Шарда. Ты проделала то же самое, когда женилась на Миллисе. Насколько я помню, он тоже не из нашего Дома, а был внештатником в Доме Лаверти.

На это Спанчетта сумела только проворчать:

– Это совершенно другое дело. Миллис был один из нас, а не заявился сюда Бог знает откуда!

– Я не могу больше тратить время на такую ерунду, – заявил Фратано и отвернулся.

– Конечно, это не ваша сестра стала жертвой этой проходимки, а моя! – кисло усмехнулась Спанчетта, – Какое вам до этого дело? Вы себя обезопасили! А что касается траты времени, так вас беспокоит только то, чтобы успеть поспать после обеда. Но сегодня вам это не удастся. Смонни придет к вам для разговора.

Фратано, которого никак нельзя было отнести к твердым людям, только тяжело вздохнул.

– Я не могу поговорить с ней прямо сейчас. Но я сделаю для нее особое исключение. Она получит месяц на то, чтобы пересдать экзамены. Большего я сделать не могу. Если она и в этот раз провалит экзамены, то покинет Дом.

Такое решение совершенно не устроило Смонни. Она тут же начала причитать:

– Как я могу за один месяц вызубрить пятилетнюю программу?

– Ты должна сделать все возможное, – огрызнулась Спанчетта. – Подозреваю, что экзамены будут простой формальностью, Фратано намекнул мне на это. Но и ты должна хоть что-то выучить! И начинай заниматься немедленно!

Но Смонни свято уверовала в слова сестры и понадеялась на снисхождение Фратано. К ее разочарованию, экзамены оказались самыми обычными, а вовсе не формальными. Ее оценки оказались еще хуже, и теперь ей уже нельзя было ничем помочь. Исключение из Дома Клаттуков оказалось длительным процессом, кульминацией которого стал «Домашний ужин», где Смонни должна была произнести прощальную речь. Она начала с саркастических извинений, потом перешла к громогласному раскрытию непристойных секретов и закончила истерическим припадком с криками и визгом. В конце концов Фратано приказал лакеям силой вывести ее из зала. Смонни вскочила на стол и стала бегать по нему из конца в конец, преследуемая ошеломленными лакеями, которые наконец сумели схватить ее.

Смонни уехала на Соум, где несколько месяцев работала на фабрике по консервированию сардин, затем, согласно заявлению Спанчетты, присоединилась к какой-то аскетической религиозной группе и бесследно исчезла в никому неизвестном направлении. В положенное время Марья родила Глауена. А тремя годами позже она утонула в лагуне, в то время как два йипи стояли неподалеку на берегу. Когда их спросили, почему они не спасли ее, один из них ответил:

– Мы не следили за ней.

– Это нас не касалось, – ответил другой.

Шард об этом никогда не говорил, а Глауен вопросов по этому поводу не задавал. Шард никогда не заикался о том, чтобы жениться повторно, хотя многие женщины клали на него глаз. Это был спокойный мужчина, худощавый, но крепкий и сильный. У него были короткие подернутые сединой жесткие волосы и узкие небесно-голубые глаза.

В день рождения Глауена Шард сразу же после завтрака уехал в Бюро В по срочному делу. Глауен продолжал сидеть за столом, наблюдая, как два лакея йипи наводят порядок в комнате. Он гадал, что скрывается за этими улыбчивыми лицами? Что значат эти быстрые косые взгляды? Насмешку и презрение? Обычное любопытство? Интересно было бы научиться понимать быстрый насыщенный гласными язык йипи, подумал он.