— Ничего.

Молодая женщина завернулась в одеяло.

— В таком случае я немного посплю. Если что-нибудь будет происходить, разбудите меня, комиссар.

— Придется вас поднимать прямо сейчас. Один из детекторов движения только что активизировался.

Они внимательно посмотрели на экраны.

— В комнате возникло движение.

Они включили все видеомониторы, но ничего так и не увидели,

— Они тут, — произнес Мелье.

— Он тут, — поправила Летиция. — На экране только единичный сигнал.

Мелье открыл бутылку минеральной воды. Быстро протер подмышки и, чтобы избежать любого риска, набрызгал на себя еще одеколона.

— От меня все еще пахнет потом? — спросил он.

— Вы источаете Бебе Кадум.

По-прежнему ничего не происходило, но вдруг по полу что-то заскрежетало.

Жак Мелье внимательно вглядывался в изображения со всех камер, которые только были установлены в комнате.

— Они приближаются к кровати.

Перед камерой, расположенной на уровне коврика, появилась косматая мордочка голодной мыши.

Оба расхохотались.

— В конце концов, рядом с людьми живут не только муравьи, — воскликнула Летиция. — На этот раз я ложусь по-настоящему, и будите меня, только если у вас будет что-то более серьезное.

Энергия: Катаясь на аттракционе на праздничной ярмарке можно испытать совершенно разные ощущения. Можно сесть в последний вагон и зажмуриться. Любитель острых ощущений испытает в этом случае огромный страх. А если на большой скорости он приоткроет глаза, то страх удесятерится.

Можно испытать и совсем другие ощущения. Если сесть в первый ряд первого вагона и, не закрывая глаз представить, что ты летишь или бежишь, все время ускоряясь. И тогда любитель острых ощущений испытает опьяняющее чувство собственного всемогущества. К примеру, если из динамика внезапно загремит какой-нибудь хард-рок, он покажется нам оглушительным и агрессивным. Приходится терпеть. Но можно поступить по-другому, можно впитать эту сильную энергию и использовать ее. Можно наполниться этой возбуждающей музыкальной жестокостью. Высвобожденная энергия разрушает, если ее терпишь, и обогащает, если направляешь ее на собственную пользу.

Двенадцать оставшихся в живых деистов собрались в последнем импровизированном убежище, рядом с компостными ямами Бел-о-кана.

Они осматривают своих мертвецов.

Королева Шли-пу-ни решила истребить всех мятежников. При малейшей попытке дать пищу Пальцам их одного за другим расстреливают. Все недеисты погибли, и в движении мятежников осталось теперь всего несколько деистов, которые чудом выжили после расправ и потопа.

Больше их никто не слушает. Больше никто к ним не присоединяется. Они стали изгоями, и им известно, что скоро стража найдет их берлогу и для них тоже все закончится.

Кончиками своих антенн они исследуют три тела своих товарищей, которые перед смертью нашли в себе силы и добрались сюда. Теперь деистам предстоит отнести их на свалку.

Один из деистов вдруг запротестовал. Другие с удивлением слушают его. Если этих мучеников не отнести на свалку, то через несколько часов они начнут вонять олеиновой кислотой.

Мятежник стоит на своем. Ведь сохранила же королева тело своей матери. Почему не поступить как она? Почему не сохранить трупы товарищей? В конце концов, чем больше будет тел, тем более убедительным будет доказательство, что когда-то движение деистов насчитывало множество борцов.

Двенадцать муравьев теребят свои чувствительные отростки. Какая удивительная идея! Не избавляться от трупов, а…

Все вместе они предаются Полному контакту. Похоже, их брат нашел способ возродить движение деистов. Хранить своих погибших — это многим понравится.

Один мятежник предлагает похоронить их в стенах, чтобы избежать распространения запаха олеиновой кислоты. Первый, кто высказал эту идею, не соглашается:

Нет, напротив, они должны быть на виду. Сделаем так же, как королева Шли-пу-ни. Уберем внутренности и оставим только пустые панцири.

Термиты удирают со всех ног.

Вперед! — призывает 103-й с высоты «Большого Рога», вдохновляя крестоносцев на битву.