Я вздрогнул как пойманный на месте преступления. Привычка!

— Об отце… Я удивлен, что он не позвонил нам.

У Изабель уже не было ни отца, ни матери, только два брата, обосновавшихся в Бостоне, и еще сестра, вышедшая замуж в Калифорнии.

— Надо будет заехать к нему как-нибудь утром.

— Ты не был у него уже больше месяца.

Я решил непременно съездить в Торрингтон. Мне было интересно взглянуть по-новому на отца, на наш дом.

После еды я вернулся в библиотеку, где, поколебавшись между телевизором и газетой, выбрал последнюю. Через четверть часа я услышал гудение машины для мытья посуды и увидел вошедшую ко мне Изабель.

— Ты не думаешь, что тебе надо бы позвонить Моне?

Расставляет ли она мне ловушку? Нет, жена казалась, как всегда, искренней. Была ли она способна на неискренность?

— Почему?

— Ты был лучшим другом ее мужа. Вряд ли у нее есть настоящие друзья в Нью-Йорке, а Боб Сэндерс улетел, не дав себе труда задержаться хотя бы на день…

— Таков уж Боб.

— Ей, вероятно, очень одиноко в их огромной квартире… Сможет ли она сохранить такое роскошное жилище?

— Не знаю…

— У Рэя были деньги?

— Он много зарабатывал.

— Но ведь и тратил тоже много, разве не так?

— Вероятно. Но его доля в деле Миллер и Миллер должна выражаться в солидной сумме.

— Когда ты предполагаешь поехать к ней?

Это не было допросом. Она просто разговаривала, как жена разговаривает со своим мужем.

— Позвони ей. Поверь, это будет ей приятно.

Я знал на память номер Рэя, с которым время от времени встречался, наезжая в Нью-Йорк. Я набрал номер и услышал гудки, раздававшиеся довольно долго.

— Мне кажется, там никого нет.

— Или она легла спать.

Именно в эту минуту послышался голос Моны:

— Алло! Кто говорит?

— Доналд.

— Очень мило, что вы позвонили, Доналд. Если бы вы только знали, до чего я здесь ощущаю себя покинутой.

— Поэтому-то я и звоню вам. Мне посоветовала Изабель.

— Поблагодарите ее за меня.

В ее голосе мне почудилась ирония.

— Если бы вы не были столь далеко, я бы попросила вас провести со мной вечер. Моя добрая Жанет делает что может. Я брожу по комнатам, не находя себе пристанища. С вами такого никогда не бывало?

— Нет.

— Вам повезло. Утро было чудовищным. Этот еле влачившийся кортеж.

Потом все эти люди на кладбище. Если бы не вы…

Значит, она заметила, что я взял ее под руку.

— Я бы свалилась в снег от усталости. А этот напыщенный верзила Боб, который столь церемонно со мной раскланялся перед тем, как удрал в аэропорт.

— Я видел.

— Миллеры говорили с вами?

— Они спрашивали, буду ли я заниматься вашими делами?

— Что вы ответили?

— Что буду помогать вам по мере сил. Поймите, Мона, что я не хочу навязываться. Я всего лишь провинциальный адвокат.

— Рэй считал вас первоклассным юристом.

— В Нью-Йорке сколько угодно более умелых, чем я.

— Мне хотелось бы, чтобы это были именно вы. Конечно, если Изабель…

— Нет. Она не увидит в этом ничего предосудительного, наоборот…

— Вы свободны в понедельник?

— В котором часу?

— В любое время. Вам ведь надо два часа на дорогу? Хотите в одиннадцать?

— Я буду у вас.

— Теперь я сделаю то, что собиралась сделать еще в пять часов: проглочу две таблетки снотворного и лягу. Если бы только было возможно, проспала бы двое суток.

— Спокойной ночи, Мона.

— Спокойной ночи, Доналд. До понедельника… Еще раз благодарю Изабель.

— Сейчас же передам ей это.

Я повесил трубку.

— Мона благодарит тебя.

— За что?

— Прежде всего за все, что ты для нее сделала. А также за то, что ты разрешаешь мне заняться ее делами.

— Почему бы я могла воспротивиться этому? Разве я когда-нибудь возражала против какого-нибудь из твоих дел?

Это было правдой. Я едва не расхохотался. Это действительно было ей несвойственно. Она не позволяла себе выражать свои мнения. Разве что время от времени в некоторых случаях бросала одобрительный или, напротив, как бы отсутствующий взгляд, что служило достаточным предостережением.

— Ты поедешь в Нью-Йорк в понедельник?

— Да.

— На машине?

— Это будет зависеть от метереологической сводки. Если объявят о новом снегопаде, поеду утренним поездом.

Вот. Как легко. Мы беседовали, словно обычные супруги, спокойно, просто. Люди, которые увидели и услышали бы нас, могли бы принять нас за образцовую парочку.

А ведь Изабель смотрит на меня то ли как на подлого труса, то ли как на убийцу. Я же твердо решил, что в понедельник изменю ей с Моной.